ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Незадолго до полуночи в трактир Мюлюара, что расположился в подозрительном переулке неподалёку от заставы, вошёл высокий мужчина. Поля старой шляпы и густая курчавая борода скрывали его лицо. Он скрестил пальцы, и трактирщик тотчас кивнул, указав на столик в углу зала. Незнакомец едва успел присесть, как вертлявая служанка поспешила к нему и, обмахнув грязной тряпкой липкий стол, угодливо спросила:

– Чего желаете, господин?

– Принеси чего-нибудь горячего, красотка. И кувшин вина.

– Сию секунду, господин.

Спустя пять минут мужчина вяло принялся за рагу, брезгливо обнюхивая каждый кусок.

В зале, провонявшем подгоревшим салом, пролитым вином, потом и немытыми телами, было шумно. В тусклом свете чадящих ламп стелился дым от трубок. То и дело слышался грубый хохот мужланов, визг гулящих девиц, брань и мерный стук по столу игроков в кости. Мужчина, что сидел в углу, так и не сняв шляпы, спокойно потягивал вино, словно его ничуть не трогало происходящее. Он закурил трубку, насмешливо поглядывая на двух пьянчуг, что ожесточённо спорили, явно готовясь к драке. В зал вошёл рыхлый здоровяк с мясистым носом и глазами навыкате. Трактирщик что-то шепнул, незаметно указав в тёмный угол, где сидел незнакомец. Мужлан удивлённо приподнял брови и поспешил к одинокому гостю.

– Чёрт возьми, это ты, Актёр? Ну и дела.

– Чему ты так удивился Журвиль? – протянул мужчина. – Наслушался сплетен о моей безвременной кончине?

– М-м-м-м, да как сказать, Камиль… Слышал, что у тебя вышла неприятность с Колченогим.

– Ну пошевели своими заплывшими жиром мозгами, приятель. Если я перед тобой, а Колченогого накануне сбросили в общую могилу на Пер-Лашез, можно бы сообразить, что неприятность случилась именно с ним, а не со мной.

– Да-да, конечно, – торопливо пробормотал Журвиль. – Стало быть, ты вернулся. А что, хозяин уже знает?

– Конечно. Я был у него пару часов назад. И слышишь, дружок, папаша Вальян счёл, что Колченогий не стоит и половины тех денег, которые я ему принёс.

– Ты знатный ловкач, Камиль, вечно выходишь сухим из воды, – уважительно заметил Журвиль. – Стало быть, ты разобрался с делами и можешь весело провести время. – Здоровяк навалился животом на стол и зашептал: – У меня отличный товар, парень! Не поверишь, как я славно разжился целым выводком аппетитных курочек.

– Вот уж точно не поверю, – хмыкнул Камиль. – Ума не приложу, где ты выискиваешь девчонок, бедняжки вечно походят на горгулий с Нотр-Дам. Право же, в прошлый раз я едва не обмочился со страху, глядя на них. А брюнетка, за которую ты хотел пять экю, и вовсе напоминала палку для метлы.

Журвиль нахмурился и побагровел:

– Ну и здоров ты врать, в тот раз я попросту был на мели и в придачу задолжал Вальяну. Но теперь совсем другое дело! Пошли, сам убедишься, что девки отличные! Покажу тебе их раньше, чем хозяину.

– Стану я тащиться в твоё паршивое логово ради такого, – продолжал подначивать Камиль, явно наслаждаясь, что сумел вывести туповатого Журвиля из себя.

– Проклятье! Да тебе всего лишь надо оторвать зад от скамейки и подняться в мансарду! – рявкнул сводник. – Мой племянник сторожит весь выводок, мы ждём Крючка с повозкой.

– Так и быть, приятель, поднимусь по лестнице только ради того, чтобы размять ноги, – скрывая усмешку, произнёс Актёр.

Мансарда над трактиром была почти пустой. Покатый закопчённый потолок, грязное круглое оконце и длинная лавка вдоль стены. На консоли стоял подсвечник с оплывшей свечой. В колеблющемся пламени Камиль увидел шестерых девушек, что сидели прижавшись друг другу в надежде согреться. Они кутались в дешёвые плохонькие шали и то и дело шаркали ногами, тихонько вздыхая. У стены напротив, на табурете, выставив длинные тощие ноги, восседал юноша с глуповатым лицом.

– А ну, тупые гусыни, живо вставайте и нацепите на свои кислые рожи улыбки, – скомандовал Журвиль.

Девушки испуганно подскочили и замерли, спрятав руки под фартуки, что мигом выдало в них крестьянок.

Сводник горделиво взглянул на гостя:

– Ну что, хороши? Смотри лучше, Камиль. Девчонки словно свежие булочки и ни одной тощей!

– Ай, – скривился Камиль. – Сразу видно, что ты проехался по ближайшей деревне. Вот эта девица, пожалуй, ещё вчера пасла свиней, я прав, красотка?

– Гусей, господин, – пролепетала робкая блондинка, неловко присев в поклоне.

– Ну и наглец ты, братец! – взревел обиженный Журвиль. – А на это что скажешь, чёртов насмешник? – Он грубо вытолкнул вперёд девушку, что стояла позади остальных.

– Взгляни на её руки, Камиль, это ручки госпожи, а не пастушки. А кожа? Где ты видал простолюдинок с таким белым нежным личиком? Подними свечу повыше, Гюи, пусть этот привередник убедится, что Журвиль имеет лучший товар во всём городе!

Тощий парень метнулся к девушке, неловко держа подсвечник.

– Раскрой глаза получше, – продолжал Журвиль. – Эта девка принесёт мне целое состояние. А волосы, волосы – настоящий шёлк! – Он сдёрнул с головы девушки капор. Та отпрянула и с отвращением плюнула своднику прямо в лицо.

– Ах ты дрянь! – заорал Журвиль, замахнувшись.

Но Камиль ловко перехватил его руку и захохотал:

– М-да, приятель, торговец из тебя никудышный, ты готов испортить товар ещё до продажи. Собрался её предлагать с подбитым глазом и опухшим лицом?

Мужлан скрипнул зубами:

– Тут ты прав, Актёр, её счастье, что торг ещё не начался.

– Да эта девка вообще умалишённая, – встрял в разговор Гюи. – Она прокусила мне руку. – Он взмахнул тощей кистью, обмотанной грязной тряпицей.

– Захлопни пасть, тебя никто не спрашивает, – проворчал сводник.

Меж тем Камиль с интересом рассматривал строптивицу, что действительно слишком отличалась от остальных. Ему хватило минуты, чтобы заметить её скромное платье и пелеринку вместо шали. Мужчина помолчал, словно что-то обдумывая, и обернулся к Журвилю:

– Сколько ты хочешь за неё?

– Смотря на сколько у тебя хватит, – вмиг успокоился сводник, раз речь пошла о деньгах. – За час возьму сто экю. За всю ночь не меньше трёх луидоров. Сам посуди, невинность стоит дорого, и то для тебя я делаю солидную скидку. Будь на твоём месте другой, содрал бы все пять монет.

– Ты не понял, Журвиль. Я хочу забрать эту девчонку с собой, и меня не интересует плата за ночь.

– Ума лишился? При всём моём расположении, вряд ли ты набит деньгами как знатный сеньор.

– Ты оглох или отупел? – Взгляд Камиля внезапно стал настолько тяжёлым и пронзительным, что сводник попятился и промокнул вспотевшее лицо рукавом.

– Да что там… я попросту… словом, девчонка потянет на хорошие деньги.

– Сколько? – сверля его взглядом, бросил Камиль.

– Пятнадцать монет золотом, – ошалев от собственной наглости, выпалил Журвиль.

– Вот, возьми, здесь на три луидора больше, чем ты просил. – Увесистый кошель с глухим звуком упал прямо в растопыренные ладони сводника.

– Чёрт побери, Камиль… Видать, у тебя здорово загорелось кое-где.

– Ну, красотка, будь паинькой, попрощайся с дядюшкой Журвилем, – хмыкнул Актёр, потянув девушку за собой.

Та обернулась и прошипела:

– Надеюсь, в аду черти не пожалеют для тебя лучшего угля, мерзкая скотина!

Сводник задохнулся от гнева, а Камиль, расхохотавшись, быстро вытащил девушку за дверь, и вскоре послышался дробный стук башмаков по лестнице.

– Дядя, этот прохвост набит деньгами, словно бочонок сельдью, – шмыгнув носом, шепнул Гюи. – Стоило бы пристукнуть его и забрать монеты просто так, а девку можно было бы продать ещё раз.

– Какой же ты дурак, даром что кровный родственник, – скривился Журвиль. – Это же чёртов Камиль Деламар. Ты что, не слышал о нём? – И глядя на округлившего пустые глаза племянника, сводник всплеснул руками: – Говорю же, тупица ты эдакий, немало недоумков вроде тебя вообразили, что видят перед собой простофилю с замашками сеньора. А меж тем стоит только зазеваться, как этот гадёныш вмиг выпустит тебе кишки. И ко всему, ловкач, каких поискать. Да и хозяин получает от него щедрую плату, так что свернуть Актёру шею желающих мало. Притом девчонка, что он купил, хоть и хороша, как картинка, но ты сам видел, какова она. Более поганого нрава я ещё не встречал. Счастье, что удалось её сплавить, да ещё за такие деньжищи. Пусть теперь Камиль попробует обуздать эту бешеную кобылку.

На улице Каролина с наслаждением вдохнула морозный воздух. Святые покровители, она решила, что уже никогда не избавится от мерзкой вони лачуг, в которых провела больше недели. Осталось только сбежать от спутника, и она окажется на свободе.

Но Деламар, не выпуская её руку, присвистнул, и из переулка показался довольно потрёпанный экипаж. Мужчина ловко втолкнул её внутрь, и повозка тронулась.

Каролина прикусила губу и нахмурилась. Она так задумалась, что не замечала, как спутник наблюдает за ней.

– Надеюсь, ты не собираешься выпрыгнуть на ходу? – произнёс он спокойно.

– Вам так жаль потраченных денег, месье? – вздёрнула голову Каролина.

– Нет, – рассмеялся Деламар. – Мне жаль наивную девицу, что просто разобьёт свою хорошенькую голову при неудачной попытке сбежать. Ладно, красотка, дабы ты выбросила из головы дурацкие мысли и опасения, скажу сразу. Я вовсе не собираюсь посягать на твою честь.

Каролина вскинула на него удивлённый взгляд и недоверчиво спросила:

– То есть вам не нужна… не нужна любовница, месье?

– Конечно нужна, как всякому не старому и здоровому мужчине. Но, видишь ли, дорогая, меня вовсе не привлекает заполучить в постель эдакого невинного ягнёнка молочно-восковой спелости, который ни черта не смыслит в любви. Держу пари, что тебе нет и семнадцати.

– Вы правы, месье, на Пасху мне исполнится шестнадцать.

– Ну вот, не так уж я ошибся, так что можешь быть спокойна, сопливые девчонки не вызывают у меня желания, это удел немощных развратных старцев да пропойц, что вовсе не видят, кого тащат в кровать. Ни к тем, ни к другим я, по счастью, не принадлежу.

– Зачем же вы тогда выложили гнусному своднику целое состояние?! – воскликнула девушка.

– Похоже, ты успела огорчиться, что я отдал деньги и ничего не потребовал взамен, – захохотал Камиль. – Ладно, мадемуазель, мне всего лишь показалось, что тебе не место на панели. Да и слишком шикарно, если такая, как ты, станет очередной уличной потаскухой Журвиля. Вот и всё. Уже поздно, переночуешь в одном тихом местечке и завтра можешь отправляться на все четыре стороны.

– Если всё так, как вы говорите, то вы благородный человек, месье, – пробормотала Каролина.

– С ума сойти, пожалуй ты первая, кто приписал мне сию добродетель, – хмыкнул мужчина. – Ладно, раз уж нам предстоит провести некоторое время бок о бок, отчего бы не поболтать? Моё имя Камиль Деламар, можешь обращаться попросту, не прибавляя к нему месье, иначе получится слишком долго. Как тебя зовут?

– Каролина де Бринье, месье… м-м-м-м, Камиль, – порозовев, ответила девушка.

– Выкладывай, Кароль, как такая приличная девица угодила к дураку Журвилю?

Каролина замялась и поплотнее укуталась в старую пелеринку. Вздохнув, она кратко поведала свою немудрёную историю.

– М-да-а-а, стало быть, ты сирота. Прискорбно. Впрочем, вполне обычно. Ты родом из Пуату, какой чёрт принёс тебя в Париж?

– Мать перед смертью хотела подать прошение королю. Я решила сделать это сама.

– Шикарно! – усмехнулся Деламар. – Ты или чересчур наивна, или не слишком умна. С чего ты взяла, что запросто попадёшь в Лувр? И притом, насколько мне известно, монсеньор уже месяц как в Версале и вряд ли вскоре вернётся. Ну так что там насчёт борова сводника?

– Я напросилась в попутчицы к молочнику, но он позволил себе вольности…

– Всё ясно, ты пылко возмутилась, и мужлан попросту спихнул тебя с повозки. Дальше ты пошла пешком.

– Откуда вы знаете?

– Несложно догадаться, и что было дальше?

– Полдня я блуждала по городу, Париж такой огромный, месье, я ужасно устала и замёрзла и обратилась к первой встречной даме с просьбой указать мне женскую обитель. Она показалась мне участливой женщиной, предложила поесть горячего, заверив, что, когда я отдохну, она тотчас лично проводит меня в монастырь святой Терезы.

– Как трогательно, тем более что в Париже нет и никогда не было монастыря святой Терезы, – рассмеялся Камиль.

Девушка вспыхнула и опустила голову.

– Ладно, Кароль, тебя извиняет твой возраст и неопытность. Дальше можешь не рассказывать. Под видом провожатой пройдоха притащила тебя к своднику. Неудивительно, ведь ты вошла в город с северной стороны и угодила прямиком в квартал людского отребья. Ладно, уж раз ты наделила меня благородством, коим я сроду не обладал, утром я лично отведу тебя в дом Христовых дочерей. И ты сполна насладишься унылым, но крайне добродетельным существованием. Впрочем, я уверен, что через месяц ты сбежишь.

– Почему?!

Но экипаж остановился, и Деламар, ловко спрыгнув на землю, подал ей руку.

– Просто уверен в этом, – подмигнул Камиль.

Каролина с явным разочарованием увидела узкую улочку с облезлыми жалкими домами. Ничуть не лучше тех, которые она видела прежде. Девушка сочла довольно странным, что мужчина явно при деньгах, а поселился в столь паршивом месте. Хотя его потрёпанная одежда тоже не вязалась с тем, как он швырялся монетами. Возница получил плату и поспешил прочь, а спутники без стука вошли в одну из лачуг.

В полумраке заваленной всяким хламом крошечной комнатёнке сидела неопрятная старуха с вытекшим глазом. Рваный чепец едва прикрывал седые сальные пряди, уныло висящие по бокам широкого лица. Каролина поморщилась: опять эта вонь! Святой Бриак, отчего в таком огромном величественном городе разит как из сточной канавы?

– А-а-а, пришёл красавчик, – прошамкала старуха, с любопытством поглядывая на девушку. – Я натопила камин в твоей комнате, как ты велел. Пришлось купить ещё мерку угля, Камиль. Не поверишь, как подорожал уголь.

Деламар рассмеялся:

– Ай, Мадлон, ты можешь вытянуть деньги даже из мертвяка. Лови! – Он бросил несколько монет, и старуха с неожиданной для её грузной фигуры ловкостью поймала их на лету.

– Господь благословляет руку дающего, Камиль, – ухмыльнулась она. – Видишь, ты обзавёлся такой славной подружкой.

– Хм, не знал, что Господня милость состоит именно в таких делах, – заметил Деламар и, указав спутнице на узкую лестницу, обернулся к старухе: – Покойной ночи, Мадлон.

Мансарда, в которой очутилась Каролина, совершенно не сочеталась с остальной обстановкой лачуги. Здесь было довольно чисто. Кровать с пологом занимала почти всю комнату. Между камином и окном едва втиснулся комод, узкий умывальный столик с тазом и овальным зеркалом. На консоли стоял подсвечник на три свечи и початая бутыль вина.

Девушка смущённо присела на краешек стула у камина и протянула руки к огню. Святая Урсула, даже не верится, что она проведёт ночь в тепле! Да, но в комнате только одна кровать. Неужели Камиль солгал и попросту заговаривал ей зубы? Она искоса посматривала на мужчину, готовая в любой момент выскочить из комнаты. Меж тем Деламар спокойно сбросил накидку, шляпу и подошёл к умывальному столику.

– Если хочешь, можешь налить себе вина, – не оборачиваясь, произнёс он.

Каролина не двинулась с места. Ей хотелось разглядеть лицо человека, что избавил её от позорной участи, но и сам не внушал доверия. И тут она едва не вскрикнула. Камиль одним рывком избавился от бороды и усов. Смочив полотенце, он вытер лицо и шею и посмотрелся в зеркало.

– Из-за этого Журвиль назвал вас Актёром? – пробормотала Каролина.

– Нет, мадемуазель любопытный нос, – хмыкнул Деламар. – У меня множество других талантов и способностей. Ну так что, выпьешь или просто ляжешь спать? Ты, наверное, голодна, но кроме вина всё равно ничего нет. Сомневаюсь, что ты захочешь есть стряпню Мадлон. Готовит она отвратительно. Хотя в трактире у заставы мне подали месиво ничуть не лучше.

Девушка молча разглядывала спутника. Камиль был молод, ему явно не было и тридцати лет. Стройный, высокий, с насмешливым взглядом голубых глаз. Заметив, что Каролина откровенно его разглядывает, он подмигнул и налил себе вина.

– Ладно, Кароль, я вижу, что моя внешность оказалась приятным сюрпризом, и ты можешь счастливо заснуть, упиваясь, что твой спаситель не урод.

Девушка порозовела от смущения и пожала плечами: