Как и большинство городских карьеристов, Шэрон легкомысленно отмела риск в одну десятую процента как незначительный.

Упс.

Спустя несколько недель после инъекции пришло время довериться мужу. Она помнила свои мысли: Сегодня вечером, после ужина. Как приятно будет наконец раскрыть карты.

И это вполне могло произойти, не заскочи она к врачу по дороге на работу. Ее уже некоторое время преследовало «легкое недомогание». Она списывала его на начальную активность ДННД, но все же решила пройти быстрый осмотр, чтобы исключить другие варианты.

После осмотра врач попросил ее сдать стандартные анализы крови и мочи, пробормотал что-то насчет возможной беременности и предложил зайти через несколько дней, когда придут результаты из лаборатории. Одна мысль о ребенке привела Шэрон в ужас. Выйдя из кабинета, она направилась прямиком в ближайшую аптеку и купила тест на беременность.

Вскоре, сидя в кабинке общественного туалета, Шэрон не могла поверить собственным глазам. Целую минуту она таращилась на тест, стараясь дышать медленно и сохранять спокойствие. Потом вернулась в аптеку и, чтобы удостовериться, выбрала еще несколько разных тестов. Все они показали один и тот же результат.

Нет, нет, нет, нет. Этого не может быть! – Свободной рукой она убрала волосы с лица. – И что теперь? Нельзя рассказывать Полу, что я экспериментировала на себе, уж точно не теперь. Он будет в ярости, в ужасе. Станет так переживать, что загубит себе здоровье. На меня и так слишком много навалилось, я просто не справлюсь. Нет уж. Пока не узнаем, что ребенок здоров, ни слова о ДННД.

О том, что в ее мозге зреет гибридная нанотехнология, Шэрон рассказала только Дэвиду и Нику. Да и то лишь потому, что ей требовалась помощь для наблюдения за ростом силиценовой матрицы. Ей до сих пор с трудом верилось, что она решилась на подобный шаг.

Но с тем же успехом можно сожалеть о глупости, совершенной на пьяную голову. Сделанного не воротишь. Она не в силах ничего изменить. Остается лишь сохранять спокойствие и следить за здоровьем.

Нужно двигаться вперед.

Мне просто нужно немного времени, чтобы убедиться, что все в порядке, – говорила она себе. – И пока все и правда в полном порядке, лучше не придумаешь.

И все же приближался момент, когда ей придется раскрыть карты.

Пол устроит мне тот еще нагоняй и будет прав. Я бы поступила так же, если бы он провернул такой фокус со мной. Но рано или поздно он сменит гнев на милость. Беспокоиться не о чем, – заверяла она себя. – ДННД, которые я себе ввела, – последняя и самая безопасная версия. У них было достаточно времени, чтобы закрепиться в тканях мозга прежде, чем началось формирование плода. Они уже не сдвинутся с места. Ни я, ни ребенок ничем не рискуем.

Реакция университета, скорее всего, будет совсем иной.

От этой новости они придут в ужас. Ничего не поделаешь. Эксперименты на себе – грубейшее нарушение профессиональной этики. Непростительный грех. И даже если оставить в стороне вопросы морали и репутации, по-настоящему их волнуют страховка и управление рисками. Любая ошибка обернется катастрофой для имиджа университета. К счастью, теперь я работаю не только на них. По крайней мере, мою дерзость одобряют бизнес-партнеры. И готовы рукоплескать, пока у них есть возможность дистанцироваться от нежелательных последствий.

Риск, которому Шэрон подвергла себя, подчас пугал, но технология ДННД вселяла надежду на будущее. Ради этого исследования она пойдет на все.

Сложность технологий и общественных процессов выходит за рамки массового понимания. Миру нужна эта технология, и нельзя ждать, пока бюрократия поспеет за наукой.

Даже среди ее коллег почти не встречалось людей, способных выйти за рамки своих ужасающе узких специализаций. Добавьте к этому нелепую и примитивную полемику последних президентских выборов, и становилось болезненно ясно: нужен прорыв. Это насущная проблема.

Если мы не станем умнее, то погубим себя своей же глупостью. ДННД совершат переворот. Я в этом уверена.

Шэрон знала, что FDA всего лишь руководствуется общественным мнением.

Если бы я только могла избавить людей от страха перед самовоспроизводящимися нанотехнологиями, дела пошли бы куда быстрее. Да, нерешенные вопросы есть до сих пор, но все не так плохо, как считается. Не каждая самовоспроизводящаяся технология выходит из-под контроля.

Последний квартал до лаборатории Шэрон преодолела неспешным шагом. Живот громко урчал, отвлекая ее и заставляя улыбаться.

Ладно, в последнее время диета у меня и правда странная, даже по меркам беременных.

С первой же недели после инъекции в ней стали пробуждаться странные пищевые пристрастия – и все из-за потребности ДННД в определенных химических элементах. Комплексы ферментов, закодированных в РНК, позволяли им воспроизводиться, используя доступные материалы. Но нужные вещества обычной «едой» не назовешь: глина, редкоземельные металлы, различные минералы. ДННД извлекали строительные кирпичики из ее крови. Когда их не хватало, Шэрон испытывала странные и непреодолимые приступы голода, но никогда не ставила их под сомнение и послушно исполняла веления тела.

ДННД забирают весь кремний и металлы. Анализы крови в порядке. Все будет хорошо.

Шэрон размяла уставшие мышцы и перед тем, как идти в лабораторию, отправилась в душ.

У нее была отличная команда. Они умели проявлять инициативу и не нуждались в присмотре. Немного обидно признавать, но порой они успевали больше, когда Шэрон уезжала из города, а не стояла у них над душой. На случай непредвиденных ситуаций она общалась с каждым хотя бы раз в неделю, но в остальном просто не мешала работать.

– Доброе утро, Мэй, – крикнула она, проходя мимо офиса помощницы администратора рядом с лабораторией. – Кто-нибудь пытался со мной связаться?

– Нет, до совещания в «Нейронано» все свободно. Я напишу, если что-нибудь изменится. Будете на связи?

– А как же.

Шэрон похлопала по браслету-коммуникатору.

– Сегодня займусь подготовкой заявки для DARPA[2], но сначала проверю, как дела у моих «шестерок», – пошутила она.

Ее талантливая команда представляла собой разношерстную мультидисциплинарную братию со всех концов света. Помимо ее собственной страны, здесь собрались представители Индии, Китая, Канады, России и Бразилии. Все обладали разнообразными знаниями и навыками, в том числе по компьютерным технологиям, синтетической биологии, материаловедению, математике и электронике.

– Доброе утро, народ! – весело поздоровалась она, входя в лабораторию.

– Доброе утро, Шэрон, – прозвучали рассеянные ответы.

Она огляделась по сторонам: Амерджит, Роб и Оливер – двое студентов-старшекурсников и постдок – были заняты текущими экспериментами. Четверо студентов помладше уткнулись в ноутбуки.

Надеюсь, читают или заняты чем-то полезным.

Она остановилась у стола Амерджит.

– Как сегодня поживают мыши?

Ами, как водится, выдала краткий отчет:

– Прогресс хороший. Спустя семнадцать месяцев мыши с версией 3.1 абсолютно здоровы, правда, заметно постарели. Мы продолжаем картировать функции мозга при помощи денди и фМРТ. Мыши с версией 3.2 живут уже десятый месяц, побочных эффектов не обнаружено.

– Что с серотонином?

– По данным денди, уровни всех нейротрансмиттеров в пределах нормы.

Шэрон кивнула. Она терпеть не могла прозвище, которое дали ДННД, но так и не смогла отучить от него свою команду. И в итоге, пусть и с неохотой, смирилась.

Предвидя следующий вопрос, Ами добавила:

– Я еще не получила независимого подтверждения, потому что малышам во время процедуры приходится несладко. Но если вы считаете, что исходные данные требуют повторной проверки, я проведу независимый анализ.

– Нет, не нужно. Незачем брать микробиопсию мозга, если на то нет веских причин. Как прошло КТ? ДННД ведут себя хорошо?

– Ага. Все на своих местах.

Поддавшись подсознательной ассоциации, Шэрон невольно потянулась рукой к голове, но вовремя опомнилась и сделала вид, что приглаживает волосы. Студенты считают, что мыши первые и пока единственные млекопитающие с самовоспроизводящейся версией ДННД. Раскрывать правду она не торопилась.

– Хорошо. Мы будем собирать данные еще несколько месяцев, а потом вернемся в FDA, чтобы получить одобрение для экспериментов на шимпанзе.

Ами выгнула бровь. Шэрон вздохнула.

– Да, снова.

Шэрон перевела взгляд на другой конец лаборатории и обратила внимание на погруженного в работу парня с кольцом в носу.

– Роб, в версии 3.2 уже есть признаки координированной сетевой активности?

Роб поднял голову от оборудования, только теперь заметив Шэрон. Он следил за сигналами ЭЭГ на многоканальном осциллографе и сравнивал их с цифровыми импульсами ДННД. Волновые формы ЭЭГ выходили за рамки его специальности по электронной инженерии в университете Ватерлоо, но для него это было лишь одним из применений обработки сигналов. Он еще не защитил докторскую, но уже вносил неоценимый вклад в область обработки данных в мозге млекопитающих. Роб снял наушники и положил на стол.

Играющую в них электронную музыку Шэрон услышала даже с противоположного конца лаборатории.

– Ты ведь понимаешь, что к тридцати оглохнешь?

– А? Что вы сказали? – Роб слегка улыбнулся. – Шучу. А что касается вашего вопроса, который я, кстати, прекрасно расслышал, то есть признаки образования маленьких локальных кластеров, но координации на уровне всей сети пока не наблюдается. За последнюю неделю кластеры стали чуть больше, а процесс заполнения вышел на плато. Я реально в восторге. Думаю, очень скоро мы сможем общаться со всей матрицей напрямую. Знаете, при большем количестве денди мы, наверное, сможем сократить время ожидания в следующем цикле.

Шэрон на собственном опыте убедилась, что в этом случае процесс идет быстрее. Начальное число денди, из которых формировалась матрица в ее собственном мозге, было вдвое больше, чем у мышей.

Но рассказать об этом я не могу. Иначе весь проект окажется под угрозой. Придется еще какое-то время притворяться.

– Да, Роб, я думала о том же. Давай прогоним кривую роста на новом поколении мышей с разной начальной концентрацией и посмотрим, удастся ли определить оптимальную точку старта. Ами, займешься этим на следующей неделе?

Ами оживилась при мысли о более интересной работе на ближайшие пару месяцев.

– Можно использовать версию 3.2?

Шэрон обвела взглядом лабораторное оборудование и адресовала вопрос Оливеру, который тихо работал в секторе синтетической биологии, пока другие были заняты разговорами.

Оливер оторвался от микроскопа.

– Дополнительные мутации в аргинине 153 синтазы и серине 506 карбоксильного хвоста репликазы превысили показатели предыдущего стабильного поколения 3.2. Однако ни одна из мутаций не увеличила общую процессивность более чем на несколько процентов. Так что версия 3.2, на мой взгляд, достаточно оптимальна и, как показывают эксперименты, хорошо переносится in vivo.

– Ну что ж, отлично.

Шэрон потребовалось несколько секунд, чтобы переварить ответ. Ей до сих пор было сложно держать в голове структуру белков так, как это удавалось Оливеру.

– Значит, 3.2. Рассчитай концентрации в диапазоне трех порядков относительно текущего стартового значения, и посмотрим, что лучше сработает.

Она почти не сомневалась, что версия 3.2 будет близка к оптимальной.

– Думаю, на этом все. Перед совещанием мне нужно поработать над заявкой для DARPA. Есть вопросы, пока я не ушла?

Второкурсник, отвечающий за направление искусственного интеллекта, отвлекся от ноутбука.

– Не могли бы вы узнать у доктора Франти насчет его контактов в «Метацепте»? Позволят ли нам воспользоваться их алгоритмом параллельного обхода матрицы?

– Конечно, спасибо, что напомнил.

Получение согласия от «Метацепты» было одной из ее приоритетных задач. В сочетании с ДННД-технологией «Нейронано» перспективный алгоритм распознавания паттернов вполне мог стать основой для моментального обучения, о котором так мечтала Шэрон. А если учесть предстоящие КТ и фМРТ, то сегодняшний день мог и правда стать поворотным моментом в ее жизни.