— Да не парься. Просто живи, как получается. Если всю жизнь думать, то не останется времени получать удовольствие.— Вот как ты считаешь, женщины — как они думают? Так же, как мужчины? Или по-другому? — спросил я у Игоря неожиданно пришедший в голову вопрос. — Да кто их знает, они ведь сами никогда и не признаются. — Ну да, когда мы смотрим в сторону, укоряют нас. А когда сами, оправдываются, что оценивают. Хотя для нас, мужчин, такое оправдание не подходит. Вот ты, Игорь, как думаешь, свойственно ли женщине измена? — Ты у меня зачем это спрашиваешь? Это нужно у них спрашивать. Вообще, есть два варианта: или все люди одинаковы, тогда и женщина способна изменить. Или мы два разных существа, тогда измена им не приятна. — Но ведь они при разговоре всегда пытаются поставить себя так, что будто бы им противны чужие мужчины. Хотя возможно, говорят это они для большего убеждения партнера. — Не знаю, — Игорь затянулся и затушил бычок в пепельнице. — Вот мы с тобой рассматриваем вариант, может ли женщина изменить или нет, а сами для себя даже не отрицаем, что мужчина может, и что для нас это норма. Как так? — Но что скрывать, ведь так и есть. Разве нет? — Как сказать. Неужели в школе ты не влюблялся так, что кроме нее, одной, тебе больше никто не нужен был? Вот у меня, я помню, такое было. И в те моменты других девушек для меня не существовало. — Не знаю, у меня совершенно по-другому. Я не понимаю это чувство — любовь. — Но ты же ведь женился? — перебил меня Игорь. — И что? Да, я дорожу ей. Она важна для меня, и я готов делать все что угодно, чтобы ей было хорошо на этом свете. Но любовью не могу назвать все это. — Почему же? Разве это не одно и то же? — Нет. Я чувствую, что это все не то. — Поговори об этом с женой. — С Мариной? Ты понимаешь, чем дольше люди вместе, тем они сильнее друг от друга отдаляются. Когда мы только познакомились, мы могли разговаривать обо всем, без комплексов. А сейчас, спустя года, есть темы под запретом. — Какие, например? — Да много их, когда женишься — и ты меня поймешь. — Надеюсь, это будет не скоро, — с улыбкой ответил Игорь. — Приведи пример, я тебя не понимаю, что за темы? — Ну, например, нельзя говорить о внешности. Если что-то мне не нравится, то мне приходится молчать. А если я скажу о том, что меня не устраивает, в ответ начнется ссора и крики, что я придираюсь или обнаглел. А я ведь говорю не с целью обидеть или придраться, а просто сказал свое мнение. Даже не обязательно менять что-то в таких ситуациях. Я просто сказал свое мнение — и все. А обычно в ответ после таких разговоров начинается полоскание моих мозгов. — Сказав это, мне стало как-то неудобно. Сложилось такое впечатление, что я жалуюсь на Марину. — Наверное, именно поэтому я и не женат. Ну, разведись и ты, что тебе мешает? — Не хочу разводиться. Хочу быть с ней всегда. — А ты способен ей изменить? — серьезным тоном спросил Игорь меня. — Наверное, да, хотя еще не изменял. — Но как же так? Ты же говорил, что хочешь делать так, чтоб ей жилось на свете хорошо, а тут измена? — с коварной улыбкой, прищуриваясь, смотрел на меня Игорь. — Не предательство ли это? — Даже не знаю. — задумался я. — Как тебе сказать. Скучно, что ли. Мне кажется, что в идеале, кроме супруги, нужно иметь еще и любовницу. — Зачем же? Ты хочешь жить в гареме? — Да нет! Чтобы супруга не догадывалась об измене, а любовница чтобы была постоянной. — Тебе не кажется, что это подло и как-то некрасиво? Не легче тогда жить одному и спать с кем хочешь? — Нет, мои раздумья трудно объяснить словами. Попробую сказать иначе. Хочется сделать так, чтобы жена жила как бы в вакууме. Чтобы ее не беспокоили никакие беды, проблемы и несчастья. Делать все, чтобы она жила как хочет, хорошо, красиво. Но от этой пресной жизни мне становится скучно. Я тебе уже сказал, что с ней не получается поговорить откровенно. Есть ограничения, которые нельзя переступать. — Замудрено у тебя все. — перебил Игорь. — Мы, живя в обществе, постоянно ограничены различными рамками, которые сжимают нашу волю. А мое мышление сложилось так, что я вижу эти рамки и хочу жить без них, но чтобы не травмировать любимую супругу, ограничить ее от этого и держать в неведенье. — Ну, это получится, она у тебя как рыбка в аквариуме будет. Вроде как живая, но не на воле. — Ты понимаешь, что, например, будет, если я попытаюсь обсудить с Мариной привлекательность или сексуальность какой-нибудь ее подруги? — А оно тебе надо? — А зачем себя ограничивать? Жизнь одна. Поэтому и нужна любовница, для общения без ограничений. Даже взять такой пример, что я скажу жене, что хочу вторую девушку в постель? — Скандал, развод. А представь, что согласится? Вот, наверное, обрадуешься? — поддержал Игорь. — В том-то и дело. Что развод меня не устраивает, и если она согласится — тоже не устраивает. — Почему же? Ты же хочешь этого? — Да потому, что дальнейшая совместная жизнь невозможна после того, когда в постели появляется третий. Если долго жить втроем, то передерутся, да и если дети появятся, как ты им объяснишь, что у них две мамы? Потом, так же начнутся новые ограничения. Повторюсь: чем дольше люди вместе, тем они дальше друг от друга. Все превратится в формальность. А если секс втроем будет только раз, после чего вторую девушку мы больше не увидим, где гарантия, что это не развратит жену или не озлобит? Так что из этого можно сделать вывод, что нужно жить как бы в двух мирах. В одном ты примерный семьянин, а в другом — отвязанный парень. И не нужно совмещать, иначе будет бардак. — А ты не думаешь, что, например, жена захочет того же? Жить на два фронта? — Не знаю, придется уйти. Терпеть измену я не собираюсь. Как бы это эгоистично ни звучало. — Я-то тебя понимаю в этом плане. Мне кажется, самой природой заложено, что самец не должен жить с одной самочкой. — сказал Игорь. — Не знаю, все так запутанно, именно поэтому я ничего не предпринимаю, потому что не могу даже сам себя понять. Как жить? Что делать?

Я заметил по времени, что уже пора идти домой. Позвонил Марине и сказал, что выезжаю.