Теперь тебя-то я оставлю и скажу речь об Эроте, услышанную мною некогда от мантинеянки Диотимы, которая и в этом была мудра, и во многом другом, и, когда афиняне приносили жертву пред чумой, сделала отсрочку болезни на десять лет. Она и мне сообщила познание о делах любовных, и ее речь применительно к тому, в чем согласились мы с Агафоном, я постараюсь раскрыть вам, говоря, сколько могу, сам по себе.