я испугался, как бы наконец Агафон не швырнул в мою речь головою Горгия, сильного в слове, и не превратил меня в безгласный камень3. И мне пришло тогда в голову, как я был смешон, согласившись принять участие в ваших похвалах Эроту и назвав себя сильным в делах любовных, тогда как нисколько не знаю, каким образом надобно восхвалять кого бы то ни было: я, по своему невежеству, думал, что о каждом восхваляемом предмете следует говорить правду, что это должно быть делом основным и что из этого, выбирая черты прекраснейшие, нужно излагать их самым приличным способом.