Но какая свойственна ему сила? – спросил я. – Истолковывающая и переносящая к богам человеческое, а к людям – божественное; от людей – молитвы и жертвы, а от богов – повеления и воздаяния за жертвы.
Так ты не знаешь, что правильное мнение, которого не можешь подтвердить доказательством, не есть ни знание (ибо дело недоказанное как могло бы быть знанием?), ни незнание (потому что дело, касающееся существенного, не могло бы быть незнанием). Это-то именно правильное мнение, вероятно, и есть средина между невежеством и
я, по своему невежеству, думал, что о каждом восхваляемом предмете следует говорить правду, что это должно быть делом основным и что из этого, выбирая черты прекраснейшие, нужно излагать их самым приличным способом.
Этим же доказательством воспользуемся и мы применительно к Эроту, что он нежен; ибо Эрот ходит не по земле и даже не по головам, которые не слишком мягки, а по самому мягкому из существ и там обитает.
Итак, обширную, великую или, лучше, всевозможную силу имеет вообще всякий Эрот, но тот, который упражняется в добре с рассудительностью и справедливостью – как у нас, так и у богов, – тот одарен силой величайшей, доставляя нам всякое благополучие и позволяя нам сводить дружбу и между собой, и с превосходнейшими нас – богами.
очень важно правильно направить желания услугами поварского искусства, так чтобы наслаждаться предлагаемым от него удовольствием, не подвергаясь болезни.
й постыдна философия и гимнастика. Ведь для правителей, думаю, вредно, когда их подданные имеют высокие помыслы, крепкую дружбу и общение, между тем как Эрот именно это и любит внушать.