вот что касается этой самой справедливости: считать ли нам ее попросту честностью и отдачей взятого в долг, или же одно и то же действие бывает подчас справедливым, а подчас и несправедливым?
и это – души людей не добрых, а худых, принужденные блуждать около таких мест в наказание за прежнее дурное свое поведение. И блуждают они дотоле, пока сопровождаемые желанием своего прошлого спутника тела не облекутся в новую плоть. А облекаются они, должно быть, в такие виды, к каким пристрастны были в жизни.
Но прежде не допустили ли мы также, что, пользуясь телом для восприятия чего-нибудь посредством зрения, слуха или другого чувства (ибо воспринимать телесно – значит использовать чувства), душа бывает увлекаема телом к таким предметам, которые никогда не существуют одинаковым образом, и что, касаясь их, она и сама блуждает, возмущается и шатается, как опьяненная?
Поэтому, говорю, одно из двух: или мы родились знающими и в продолжение жизни уже знаем, или люди, как говорится обучающиеся, впоследствии только припоминают, и учение есть воспоминание.
Это прекрасно доказывается на том основании, – сказал Кебет, – что люди, когда вопросы ставятся хорошо, сами решают их как надобно, чего они, конечно, не могли бы сделать, если бы не имели в себе знания и правильного разумения.
Рассмотрим-ка, не необходимо ли, чтобы вещи, противоположные чему-нибудь, происходили не из чего более как из противоположного себе? Если, например, что-нибудь сделалось большим, то не необходимо ли надлежало этому сперва быть меньшим, а потом возрасти до большего?
Есть Предание, самое древнее, какое только помним, что, переселившись туда, они живут там и потом опять приходят сюда и происходят из умерших. Если это справедливо, то есть если живые происходят из умерших, то как же не существуют наши души там?