Цитаты из книг автора «Платон»

А ты, Аристодем, как находишь намерение идти на ужин незваным? – спросил он.– Да так, – отвечал он, – как прикажешь.– Пойдем же вместе, – сказал он, – и испортим пословицу таким изменением, что к столам добрых людей добрые идут сами собою. Ведь Гомер-то, должно быть, не только испортил эту пословицу, но и посмеялся над нею, когда, изобразив Агамемнона в воинских делах человеком отличным и дельным, а Менелая воином слабым, заставил последнего, в то время как Агамемнон принес жертву и давал праздник, прийти к его столу незваным, заставил худшего прийти на пир к лучшему.

Ты всегда тот же, Аполлодор, всегда порицаешь и себя и других, и мне кажется, начиная с себя, просто всех почитаешь жалкими, кроме Сократа

Вот, друзья, то, что я хвалю в Сократе; примешаны в моей речи вам и нанесенные мне оскорбления, за которые я порицаю его. Впрочем, он наносил их не мне одному, но и Хармиду, сыну Главкона, и Эвтидему, сыну Диоклея, и весьма многим иным, обманывая которых, б

Слушая все это и говоря, я полагал, что мои слова поранили его, будто пущенные стрелы, поэтому, встав и не позволяя ему более говорить, накрыл его моим одеялом (ибо была зима) и, легши под его плащ, обнял своими руками этого божественного и поистине удивительного человека и проспал с ним всю ночь. И об этом опять ты не скажешь, Сокр

Хвалить Сократа, друзья, я намереваюсь подобиями. Может быть, он примет это в смешную сторону, но подобие будет для истины, а не для смеха. Так

Здравствуйте, друзья, – сказал он, – примите в свою попойку человека очень пьяного. Разве уйдем мы отсюда, не обвязавши Агафона, к которому пришли?

Так Эрот, вопреки твоему мнению, Сократ, не есть Эрот прекрасного. – А чего же? – Рождения и родильного плода в прекрасном

без постели, ложится на открытом воздухе, перед дверьми, на дорогах, и, имея природу матери, всегда терпит нужду. Но по своему отцу он коварен в отношении к прекрасным и добрым, мужествен, дерзок и стремителен, искусный стрелок, всегда строит какое-нибудь лукавство, любит благоразумие, изобретателен, во всю жизнь философствует, страшный чародей, отравитель и софист. Он ни смертен, ни бессмертен, но в один и тот же день то цветет и живет, когда у него изобилие, то умирает – и вдруг, по природе своего отца, опять оживает. Между тем богатство его всегда уплывает, и он никогда не бывает ни беден, ни богат. Точно так же он пребывает посредине между мудростью и невежеством, потому что в этом отношении он таков. Из богов никто не философствует и не желает быть мудрым, так как каждый уже мудр; не философствует и человек, если он мудрец. Точно так же не философствуют и невежды и не желают быть мудрецами; ибо тото и тяжко в невежестве, что, не будучи ни прекрасным, ни добрым, ни умным, невежда кажется себе достаточным, а потому, не думая, что нуждается, он и не желает того, в чем нуждается

первых, он всегда беден и далеко не нежен и не прекрасен, каким почитают его многие, напротив, сух, неопрятен, необут, бездомен, всегда валяется на земле

Когда родилась Афродита, боги устроили пир, на котором между прочими был Порос