Цитаты из книг автора «Платон»

После сего следует ему прекрасное в душах ценить выше, чем прекрасное в теле, так что если бы кто, по душе благонравный, лицо имел и малоцветущее – этого довольно должно быть ему, чтобы любить его, заботиться о нем и стараться рождать в нем такие речи, которые делают юношей лучшими

если руководитель руководит верно, сперва любить одно тело и здесь рождать прекрасные речи; потом сообразить, что прекрасное в каком-нибудь одном теле сродни с прекрасным в другом, и коль скоро надобно преследовать прекрасное видовое, то было бы великое безумие не почитать его одним и тем же во всех телах. Думая же так, он должен сделаться любителем всех прекрасных тел, а ту сильную любовь к одному, презрев и уничижив, ослабить

еще большую силу и дружба сделалась еще тверже, чем через рождение обыкновенных детей, так как они уже соединились в детях прекраснейших и бессмертнейших

Входя в связь с прекрасным, – продолжала она, – и беседуя с ним, он, думаю, развивает и рождает то, чем давно беременел, мыслит о прекрасном в глаза и за глаза и вместе с ним воспитывает рожденное, чтобы

такие, говорит, которые беременеют в душах еще более, чем в телах, потому, собственно, что зачинать и беременеть свойственно скорее именно душе

думаю, что все знаменитые люди делают это для бессмертной добродетели и такой же славы; и чем они лучше, тем больше, потому что любят бессмертие

Таким образом сохраняется все смертное, не в том смысле, будто бы оно всегда было совершенно тождественное себе, подобно божественному, а в том, что отходящее и стареющее оставляет по себе другое – новое, каково было само

Да и не в теле только, но и в душе: ни нравы, ни привычки, ни мнения, ни желания, ни удовольствия, ни скорби, ни опасения – ничто такое никогда, у кого бы то ни было, не остается тем же, но одно рождается, другое исчезает. А еще гораздо страннее этого, что и из знаний у нас одни сохраняются, а другие исчезают и что даже в отношении к ним мы никогда не остаемся теми же, но каждое наше знание подвергается той же участи; потому что для того и нужно упражнение, что знание покидает нас – так как забвение есть удаление познания, а упражнение, запечатлевая опять новое вместо ушедшего, хранит память о знании,

познания и, смотря уже на прекрасное многоразличное, не любил более красоты в одном прекрасном или мальчике, или человеке, или занятии, будто раб, дабы, служа ему, не сделался плохим или мелочным, но, обратившись к обширному морю красоты и созерцая различные, прекрасные и величественные речи, порождал мысли в недрах независтливой философии, пока, укрепившись в этом и усилившись, не усмотрит такого одного знания, которое есть знание прекрасного самого в себе

прекрасного, чтобы в нем родить, ибо в безобразном никогда не родить. Как беременеющий, он и тела любит больше прекрасные, чем безобразные; а если притом встречав прекрасную, благородную и даровитую душу, то уже очень любит то и другое и к этому человеку тотчас обращает речь о добродетели и о том, каким должен быть добрый человек, чем следует ему заниматься