Цитаты из книг автора «Питер Мейл»

И кто упрекнет замученных и издерганных владельцев за желание поскорее избавиться от своего заведения? Ведь их клиенты, каждое лето до отказа заполняющие побережье, – отнюдь не самые милые и воспитанные люди. Если хотя бы половина того, что я слышал, правда, то большинство из них – настоящие чудовища. И это

Люди, как это им свойственно, с серьезным видом несут всякую чушь про одиночество, нехватку родственных связей, излишнюю опеку со стороны родителей, скучные и сиротливые трапезы и тому подобное. А по мне, такая жизнь похожа на рай. Истинный рай. И уж во всяком случае страдать от одиночества куда приятнее, чем вступать в схватку с дюжиной вечно голодных соперников каждый раз, когда у тебя появляется настроение перекусить. Такой режим питания выматывает и неблагоприятно сказывается на пищеварении.

В те дни я был юн, наивен и не подозревал, к каким серьезным и даже трагическим последствиям скоро приведут эти регулярные потасовки из-за места у материнского бока. Нас было тринадцать, а кранов с молоком – всего шесть. В тот год жизнь приготовила для нашей бедной матери два сюрприза: сначала ее за амбаром застал врасплох наш отец, а потом появление на свет потомства, чья численность в два раза превышала количество мест в ее столовой. А это означало, что работать ей придется в две смены. Бедняжка горько жаловалась на постоянное недосыпание

В последние годы у меня появилась слабость к Марселю Прусту. Правда, я нахожу, что иногда он бывает излишне многословен и чересчур увлекается подробностями, но все-таки надо признать, у нас с ним немало общего. Во-первых, мы оба французы. Оба склонны к рефлексии. Оба страстно любим печенье: он – «Мадлен», а я – обогащенные кальцием хрустящие галеты в форме косточки. И коли уж он, рассуждал я, нашел нужным поделиться с миром своими суждениями о жизни, любви, своей матери, кондитерских изделиях и поисках счастья, то почему бы и мне не сделать того же? Вот только матери я почти не помню, ибо она покинула меня и двенадцать моих сестер и братьев вскоре после нашего рождения.

А еще говорят, что камера никогда не врет. Знали бы они… После этого все и началось. Меня стали домогаться и другие журналы – по крайней мере, те из них, которые понимают, что такое настоящая звезда. К нам повадились газетчики, съемочные группы с телевидения, поклонники, ближние и дальние, и не слишком щепетильные люди, торгующие просроченной собачьей едой, и я для каждого старался найти минутку. А потом стали приходить письма. Не знаю, случалось ли вам когда-нибудь получать письмо от незнакомца с просьбой рассказать о своих самых интимных привычках. Ко мне они поступали сотнями, и среди них попадались довольно дерзкие. Одно содержало даже предложение безопасного секса с ротвейлершей (не слишком соблазнительная перспектива, памятуя о ее челюстях). Как бы то ни было, скоро мне стало ясно, что мир от меня чего-то ждет: возможно, изложения основ моего мировоззрения или практического руководства для тех, кто хочет добиться успеха. Я задумался.

Но к счастью, у судьбы есть свои любимчики – те, кому с самого рождения предназначено, невзирая на скромное происхождение и жестокую конкуренцию, подняться к вершинам успеха и славы. Примером таких избранников фортуны может служить знаменитая Лесси или та нелепая собачонка, что, неестественно выкрутив шею, всю жизнь слушает старомодный граммофон. Ей, конечно, не позавидуешь, но, с другой стороны, для терьера даже такая карьера – невиданная удача. Чего еще могут ждать от жизни эти вздорные, брехливые коротышки с весьма ограниченным кругозором?

В этой книге – все правда, за исключением нескольких страниц. На них я по примеру современных политиков, пишущих мемуары, немного подправил правду там, где она мне не нравилась.

В Париже найдется тысяча мест, с которых можно начать выполнение подобной задачи, но, вне всякого сомнения, знаменитое кафе «Две обезьяны», что на бульваре Сен-Жермен, – одно из самых приятных и удивительных из них. Человек, настроенный критически, может сказать, что в нем чересчур много туристов, что вечно усталые и плоскостопные официанты не слишком-то любезны, а цены немилосердно высоки. Все это так, и все-таки нет места более удобного для наблюдения за парижанами, чем столик на террасе этого кафе. Отсюда можно целый день любоваться тем, как они занимаются своим любимым делом: прогуливаются, слегка позируют, критически осматривают весенние туалеты друг друга, обмениваются множеством поцелуев, гримасок и пожатий плечами – словом, смотрят людей и показывают себя.

Люси внимательно изучала элегантных стюардесс в темно-синей форме и стюардов, гораздо более мелких, чем их американские коллеги. Все женщины выглядели безукоризненно ухоженными, а на их лицах застыло выражение вежливого превосходства, столь неотделимого от облика француженок.

В длинных, ничем, если не считать комнатных пальм и фикусов, не украшенных коридорах было тихо и пустынно. В последнее время этих растений стало так много, что пришлось нанять садовника, стройного молодого человека, постоянно протиравшего хлопчатобумажными перчатками глянцевые листья. Эрнест прозвал его «администратором по листьям».