Черт возьми, как я тебя люблю! – прошептал Олли, когда они наконец добрались до своей временной спальни в самом конце лестницы. Он обнял жену за талию.
Она повернулась к нему:
– А я, черт возьми, люблю тебя!
Они поцеловались. Потом еще раз, глубже, сильнее, охваченные неожиданным порывом страсти. Он содрал с нее футболку и просунул пальцы в джинсы сзади.
– Я когда-нибудь говорил тебе, что у тебя самая красивая попка в мире? – шепнул он.
– Нет, мистер Хэркурт. – Она торопливо расстегнула молнию его джинсов. – Полагаю, что никогда, мой дорогой мистер Хэркурт.
Он провел руками по ее груди и животу, потом погладил бедра. Она расстегнула его ремень, потом резко стянула джинсы вниз. За джинсами последовали трусы. Она опустилась перед ним на колени и обхватила его член ладонями. Руки у нее были прохладные.
Он выдохнул и почти вскрикнул. Ощущения были острые и восхитительные. Рывком он поднял ее вверх, расстегнул ее джинсы и стащил их вместе с кружевными трусиками. Спотыкаясь, они ввалились в спальню, обнимаясь и путаясь в движениях, как неумелые танцоры, отбрасывая валяющуюся на полу одежду. Наконец он нежно опустил ее на кровать.
Потом, после всего, лежа на ней в полумраке комнаты, освещенной лишь голой лампочкой над лестницей, Олли не смог не усмехнуться.
– Хмм… а мне вообще-то нравится эта кровать.
– Не дерьмовая кроватка, а? – хихикнула Каро.
Через десять минут, почистив зубы и собрав раскиданную одежду, они улеглись в постель снова и прижались друг к другу – ее спина к его животу. Им было тепло и уютно.
– Я люблю тебя, детка, – прошептал Олли.
Она что-то довольно пробормотала в ответ.