Цитаты из книг автора «Петр Вайль»

два успешных опыта чтения – использующих противоположные методы. Первый – максимальное погружение “Онегина” в контекст истории, литературы, социальной психологии. Второй – незамутненное, абсолютно непредвзятое чтение. Для одного опыта понадобилась неисчерпаемая эрудиция Юрия Лотмана (“Комментарий к «Евгению Онегину»”

прочесть “Евгения Онегина” в наше время – нев

ускользающую плоть текста, для которой слишком крупна социальная ячея

Писарев заглушает негромкий, но внятный голос сомнения. Для него ясна трактовка идей и образов, но – как и все! – он не знает, что делать со стихами, которыми написан роман.

Онегин скучает, как толстая купчиха, которая выпила три самовара и жалеет о том, что не может выпить их тридцать три”.

Белинский оговаривался с первой же строки: “Признаемся: не без некоторой робости приступаем мы

Тексты Чернышевского, Добролюбова, Достоевского, позднейших исследователей

Не тем ли путем идет по нашей литературе Иосиф Бродский? Гармония личности и космоса, одушевленность вселенной, подчинение ее ритму, находящему адекватное воплощение лишь в речи поэта: “Воздух – вещь языка. Небосвод – хор согласных и гласных молекул, в просторечии – душ”. Трудно найти в русской поэзии стихи, которые были бы ближе пушкинскому духу, чем эти строчки из лучшего сборника Бродского, не случайно названного именем Урании, музы, ближе всех стоящей к вечности.

“Нет, – говорит поэт, – весь я не умру”. Мир принял в себя Пушкина. Его гений полностью воплотился – он стал всемирным.

Всю жизнь Пушкин завоевывал мир, теперь он в нем растворяется. Он уходит в размер стиха, сливается с его вечным ритмом. Превзойдя вольность, страсть, поэзию, царя, родину, историю, поэт нашел наконец достойное вместилище своему гению – природу, мир, космос.