Цитаты из книг автора «Петр Вайль»

Вестерн – мировоззрение. Что до экрана, то поэтика вестерна универсальна для американского кино любого жанра, потому что органична для человека, пришедшего на запад за быстрым и большим успехом, – так, как это произошло с самим Чарли Чаплином. Он-то и есть самый влиятельный представитель Дальнего Запада – стремительный, безжалостный, неунывающий.

шестидесятников, – юмор. Не умение кстати сострить и вовремя засмеяться, а юмор как способ жизни, как философия, как мировоззрение. То, чему завещал нас поэт:

На смену вдохновенному скомороху-импровизатору Хрущеву пришли тусклые, безликие вожди, которые и назывались-то не по именам, а скопом: «коллективное руководство».

Накануне праздника Школа Мир взрослых – это утопия. Взрослые могут делать все, чего нельзя детям: поздно ложиться спать, есть сладкое, не ходить в школу. Каждый прожитый год – это ступень к счастью. Ступень к свободе. А пока – белые пришитые воротнички. Бурый галстук, скатывающийся в трубочку. Страх. И невозможность поверить, что учительница была маленькой. Бабочка тоже не поверит, что была куколкой. Дети думают, что хотят вырасти. Они думают, что у взрослых хорошо.

ребусов языка, родственного по Кириллу и Мефодию. Почти всегда догадываешься, хотя есть перевертыши, словно сочиненные назло. В Праге русский видит плакаты «Позор!» и покаянно кивает, пока ему, опозоренному и замордованному, не объяснят, что это «Внимание!». Но обман продолжается: «черствые потравины» оборачиваются «свежими продуктами», «вонявка» – «духами». Есть прямые насмешки: «салат из окурков» (огурцов). Есть праславянский детский лепет: летадло, плавидло, возидло – воздушный, водный и наземный транспорт. Сохранился звательный падеж, и весело слышать, как перекликаются продавщицы с ударением на последний слог: «Ленко! Верушко!» Имя моей соседки – мечта либерального экономиста: Маркета Поспишилова. Есть образцы социально-политической мудрости: «семья» по-чешски – «родина», а «родина» – «власть».

Милая мне здешняя забава – разгадывание

О многом говорит его свирепое пристрастие к розыгрышам, что почти всегда означает садизм.

у Гашека – что его книга на самом деле не о том, о чем написана?

Если бы все были умными, то на свете было б столько ума, что от этого каждый второй стал бы совершеннейшим идиотом

Если бы все люди заботились только о благополучии других, то еще скорее передрались бы