Цитаты из книг автора «Петр Вайль»

Конечно, сам критик не виновен в своей посмертной судьбе. Белинский всего лишь хотел добиться от литературы ответа на вечный вопрос эстетики: почему одна книжка лучше другой?

Стихи, подобных которым не было, нет и не может быть в русской поэзии – как нельзя достичь скорости света. Гармония пушкинского текста способна сама по себе, одним своим стройным звучанием создать самостоятельный мир, который мы и воспринимаем, – вне зависимости от того, какой смысл имеют слова в этом тексте. Окутывающее роман стиховое поле столь же осязаемо и реально, как текст первоначальный, авторский, написанный материальным пером на материальной бумаге. Это и есть чтение без текста. “Евгений Онегин” более не доступен для непосредственного прочтения. Вместо романа у нас есть его аура – бесплотная и бесконечная субстанция, неиссякаемый образ совершенства и красоты.

Стихи, подобных которым не было, нет и не может быть в русской поэзии – как нельзя достичь скорости света

“Онегинский” метатекст произвел необходимый отбор, презрев и распределение красоты между сестрами, задуманное Пушкиным. В тексте прямо говорится о необыкновенной прелести Ольги, а про Татьяну дважды – в начале и в конце – сказано: “Ни красотой сестры своей не привлекла б она очей” и “Никто б не мог ее прекрасной назвать”. Но вопреки воле автора, у читателя нет сомнения в том, что Татьяна – томная красавица, а Ольга – здоровая румяная дура. Снова законы красивой жизни оказываются сильнее авторского намерения: несправедливо, чтобы лучшая из героинь мелькнула и упорхнула с безымянным уланом, а читателю восемь глав коротать с худшей.

словесность: бьют служанок, сдают в солдаты крестьян, царит крепостное право. Но приглядываться нет никакой возможности – все внимание занято стихами. Точнее – тем впечатлением, которое они оставляют.

В романе, если приглядеться, происходит все, чем славна русская

Зато другая выдумка Достоевского – вошла: он впервые назвал мужа Татьяны стариком. Старик и остался, как ни бьются комментаторы, доказывая, что муж и Онегин – почти ровесники. Это естественно: для картины общей красоты необходима антитеза молодого возлюбленного и старого мужа – такова традиция. Ведь убитая жестокосердием Татьяна вышла с отчаяния за кого попало, а в чем же жертва – выйти за богатого, знатного, да еще и молодого?

“Евгений Онегин” – это красивые люди, красивые чувства, красивая жизнь. Подобно тому как Татьяна “влюблялася в обманы и Ричардсона и Руссо”, Россия была покорена обманом Пушкина. Кровь и горе разливаются по сюжету “Онегина”, а мы ничего не замечаем. Поруганные чувства, разбитые сердца, замужество без любви, безвременная смерть. Это – полноценная трагедия. Но ничего, кроме блаженной улыбки, не появляется при первых же звуках мажорной онегинской строфы.

По строфам “Онегина” разносится, по замечательному выражению Надеждина, “разгульное одушевление веселого самодовольствия

Непонятость Пушкина – точнее, принципиальная невозможность до конца понять – перемножена на десятилетия более или менее бесплодных попыток. Этот беспрецедентный в русской словесности феномен привел к тому, что прочесть “Евгения Онегина” в наше время – невозможно