Красноярск, 2004–2012
«Рано всё это началось.»
– из дневника
I
На фотографии ей лет девять или десять. Она сама уже не помнит точно.
Девочка улыбается. Широко, немного неловко – так улыбаются дети, которых просят улыбнуться. На ней светлое платье. Волосы убраны. Всё правильно, всё как надо.
Потом она напишет об этой фотографии: «Здесь мне где-то 9–10 лет. Рано всё это началось.»
Уже во втором классе я мучалась от того, что понимала: я не как все, я некрасивая. У меня меньше подружек. Мальчики вообще со мной не общаются.
– из дневника, 2012
Это была не детская обида, которая проходит к обеду. Это было знание – тихое, точное, уже оформившееся в убеждение: что-то со мной не так. И это «что-то» имело форму и вес. Буквально.
Анорексия не приходит с предупреждением. Она не стучится. Она просто однажды оказывается внутри – и ты уже не можешь вспомнить, когда именно она вошла.
Почему она не постучалась? Как так незаметненько подкралась?
– из дневника, 8 июня 2012
Она подкралась в виде правила. Первого, такого разумного: не есть после шести. Потом второго: не есть жирное. Потом третьего. Потом правила стали важнее еды. Потом они стали важнее всего.
– потом
II
Медленно, но верно она двигалась к своей цели.
Спорт. Пробежки каждый день. Ограничения. Правила. Система работала – это было видно на весах, на зеркале, на реакции других людей.
45 кг
«Заметно?»
35 кг
«Да я монстр! Я крута! Правда, уже не надо ничерта.»
30 кг
«Это меня как раз из психушки на выходные забрали. Я пёрышко.»
Пока ты не ешь – ты свободна. Можешь делать всё, что хочешь. Если ты переступила черту, если ты нарушила закон – твои мысли уже не могут быть свободными.
– из дневника, 10 июня 2012
* * *
А все «специалисты» были воры. Сейчас не могу вспомнить без злобного смеха старикашку, который восстанавливал мне ауру и воспоминания за три тысячи в час. Мама на всё шла. Везде шла. Всюду шла.
– из дневника, 8 июня 2012
Мама шла везде – а я шла параллельно, в своём направлении. К тридцати килограммам. Ни один из нас не мог остановить другую.
– потом
III
Рано или поздно тридцать килограммов становятся аргументом, который невозможно игнорировать. Её положили в больницу.
Врачи не могли подобрать дозировку. Меня крючило, как собаку. То я не могла опустить руки, которые почему-то не слушались меня и самопроизвольно поднимались вверх, то не могла поднять.
– из дневника, 2012, ретроспектива
Это состояние называется акатизия. Побочный эффект антипсихотиков. Она не знала, как это называется. Она знала только, что руки поднимаются сами – и это страшно.
О проекте
О подписке
Другие проекты