В том то и дело, что кроме серебра, которое сегодня не так уж и дорого стоит, в нем ничего нет. Мне даже страшно представить, что злоумышленники могли похитить его с целью сдать в пункт цветных металлов, – в голосе отца Василия зазвучали высокие ноты.—Более того, в ризнице, где находился крест есть более ценные вещи, но их не взяли, и вообще, наше хранилище ценных вещей оснащено сигнализацией, храм хорошо охраняется, я ума не приложу, куда его могли деть. Но ведь дело то не в том, что он отлит из чистого серебра, сам крест, как вы понимаете, представляет собой святыню…

Да, я вас понимаю, – закивала я в ответ, про себя соображая, кому действительно мог понадобиться столь непримечательный с виду религиозный предмет.—Но вам надо срочно заявить в милицию. Неужели вы не понимаете, что чем быстрее начнутся поиски пропажи, тем больше шансов найти и ее и тех злоумышленников, которые посмели ее украсть.

Простите, Елена, – отец Василий смущенно опустил глаза, не зная куда их день.—Если бы все было так просто, мы бы давно обратились в правоохранительные органы. Вы, наверное, обратили внимание, что на месте, где стоял городской фонтан, сегодня идут какие-то строительные работы?

Да-да, конечно.

Так вот, несколько месяцев тому назад местные власти в союзе с властями церковными приняли решение восстановить собор святых апостолов Петра и Павла, который и возводится в том самом месте, где был фонтан. Разумеется, как вы могли уже догадаться сами, один из куполов собора должен быть украшен этим самым крестом. Это очень символично, что в России возрождаются не только порушенные храмы, но и возвращаются на свои места святыни, которым поклонялись наши предки, быть может, еще со времен Иоанна Грозного.

Но разве это может служить препятствием для того, чтобы поднять на ноги всю городскую милицию? – продолжала недоумевать я.

Хотите еще чаю? – словно не расслышав моего вопроса, спросил отец Василий.

Да-да, спасибо, у вас такой замечательный чай.

Это дело очень деликатно, подливая мне в чашку кипяток и заварку, – сказал он.—Я принял решение обратиться именно к вам, поскольку у меня нет другого выхода. Случай этот носит конфиденциальный характер и вот почему, – он стал неслышно ходить по толстому ковру вдоль стола.—За все, что происходит в этом храме я несу полную ответственность, поскольку являюсь его настоятелем. Само собой, я несу личную ответственность за исчезновение креста. Дело еще и в том, что в восстановлении храма принимает участие сам губернатор, а его финансирование осуществляет один очень известный в нашем городе человек. Кроме того, восстановительные работы проходят под непосредственным патронажем нашего владыки архиепископа Варфаломея. Если я обращусь в милицию, то вы же понимаете, что поднимется невообразимый скандал. О пропаже креста станет известно самому губернатору, я уже не говорю о реакции владыки. Дело в том, что его собираются переводить на работу в патриархию в Москву, а я являюсь одним из кандидатов на пост архиепископа. Эта история с крестом, как вы понимаете, может все испортить…

Он замолчал, словно задумался над сказанным, потом подошел к креслу и сел на место.

Я даже не знаю, –первой нарушила тишину я, – если крест украли обычные преступники, то он нужен им исключительно как предмет, изготовленный из серебра, они не знают его историческую стоимость…

Вы все прекрасно понимаете, – сказал отец Василий, – я все же хотел бы услышать ваш ответ. Вы согласны взяться за это дело или нет?

Я готова вам помочь, но…

Не беспокойтесь, я буду платить вам ровно столько, сколько вы скажете. Но вы, Елена, должны понять, что срок поиска, к сожалению, ограничен только двумя неделями. По истечение этого срока мы уже ничего не сможем сделать. Скажите, сколько стоят ваши услуги?

На этот раз я растерялась окончательно. Я не ожидала, что все получится так быстро, я и не думала о цифре, которой оцениваются мои умственные способности. Сейчас я вспомнила, что читала в одном детективе, где частный сыщик в Америке просил платить ему триста долларов в день. Не много ли это?

спросила я у самой себя. А разве денег бывает много? – задал в ответ свой вопрос, кто-то вредный во мне. Так и быть.

Я прошу триста долларов в день! – на одном дыхании выпалила я, стараясь смотреть отцу Василию прямо в глаза.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Названная мной сумма, похоже, нисколько не удивила его. Он встал из-за стола, подошел к сейфу, привычным движением рук открыл его и выложил оттуда на стол несколько пачек долларов.

Ни фига себе! – подумала я.—Вот так сегодня живет русская православная церковь. Долларовый нал спокойно хранится в сейфе, а что же в таком случае хранится в банке?

Здесь половина той суммы, которую вы запрашивали, – сказал отец Василий.—Я очень рад, что вы согласились и очень надеюсь на то, что за это время мы найдем злоумышленников. Я вам оставлю свой телефон, – он взял лист бумаги и быстро чиркнув на нем номер, протянул мне.—Меня можно найти в храме, но я часто бываю в разъездах, поэтому предварительно лучше позвонить. Кроме того, многие вопросы вы можете решать с Георгием, я попрошу его помогать вам, если конечно, вы не будете возражать.

Вообще-то я работаю в одиночку, – ответила я, про себя подумав, что начинаю по-настоящему входить в роль частного детектива, – но от помощи не откажусь.

Да-да, Георгий мой секретарь, он очень порядочный человек. Мы будем поддерживать связь через него. Тот телефон, который я вам дал, одновременно является и телефоном Георгия. И еще, Елена, я очень прошу вас информировать меня о ходе расследования, я должен быть в курсе всех событий.

Да, безусловно, я будут вас информировать, – согласилась я и только теперь стала понимать, что втянулась в новое дело, даже и не предполагая, чем оно может обернуться для меня.—У меня тоже есть к вам одна просьба.

Я слушаю вас.

Мне нужен доступ к храму, я должна встретиться с его служителями. Я надеюсь, что мне никто не будет препятствовать.

Разумеется, какие могут быть вопросы. При посещении храма, при вас всегда будет Георгий, он исполнит любую вашу просьбу.

Тогда у меня нет больше вопросов, – я поднялась из-за стола и стала укладывать деньги в сумочку.

Господи ты Боже мой! – думала я.—С утра еще не было в кармане ни гроша, а теперь такие деньги.

Отец Василий, как мне показалось, нажал какую-то кнопочку под крышкой стола и через минуту в кабинет вошел инок Георгий.

Проводи Елену, пожалуйста, – распорядился настоятель храма.

Мы молча простились и вскоре уже шли вместе с Георгием по улице. Я решила не терять времени и попросила Георгия показать мне место, где хранился крест.

Церковная ризница оказалась заурядной комнатой, единственным достоинством которой была массивная дубовая дверь обитая полосами стали. Георгий куда-то исчез, а уже через минуту пришел и привел с собой ключаря храма.

Седенький старичок долго суетился у двери, пока, наконец, не подобрал нужный ключ.

Сигнализацию я отключил, – сказал он в ответ на мой недоуменный взгляд.

Ризница представляла собой небольшое помещение, единственное окно которого выходило на внутрицерковный двор. Окно было наглухо зарешечено, по крайней мере я не заметила никаких следов взлома. Тот, кто проник в ризницу, вероятно, воспользовался ключем, которым сумел завладеть.

Вообще-то, при храмах редко бывают ризницы, – сказал ключарь, продолжая звенеть связкой ключей.—Обычно все самые ценные церковные вещи хранятся у владыки. Да у нас и не было ничего ценного. Церковные облачения, чаши с позолотой, редкие книги.

А крест, он где лежал? – спросила я.

А вот здесь и лежал, – ответил ключарь, указывая перстом в угол, где стоял массивный окованный железом сундук.

Скажите, ключи от ризницы хранятся только у вас?

Да, я обычно закрываю ризницу, а ключи оставляю в сейфе у настоятеля.

У отца Василия?

Да-да, у него.

И в тот раз вы оставили ключи в том же месте?

Конечно, конечно, – затряс он седой бородкой.—Так положено.

А почему крест не был перенесен в ризницу владыки?

Дак, понимаете, кто мог подумать, что он кому то понадобиться. Он ведь хранился при храме еще с тридцатых годов, – не сводя с меня своих маленьких бесцветных глаз ответил ключарь.

Наш храм не подвергался ограблению со дня своего основания, – сказал молчавший до сих пор Георгий.—Если бы кто-то хотел его ограбить, то внутри самого храма имеются очень редкие иконы с золотыми окладами, некоторые из них были написаны еще в XVII веке. Чего стоит, например, икона преподобной мученицы Варвары.

Да-да-да, – оживился ключарь, – очень редкая и дорогая вещь, ей нет цены.

Понятно, – многозначительным тоном ответила я.—

Давайте вспомним все по порядку, – обратилась я к ключарю, – простите, как вас величать?

Отец Николай, – скороговоркой ответил тот.

Когда вы в последний раз видели крест? Только постарайтесь вспомнить все до мелочей.

М-м, когда-когда,– он почесал свою редкую седую бороденку, – дай Бог памяти… Так, это было, дочка, аккурат в прошлую пятницу. Вечером я осмотрел все вещи и закрыл ризницу, крест лежал на своем месте. в другой раз ризницу я открыл в понедельник, и только тогда обнаружил пропажу креста.

Дело в том, что в субботу в некоторых помещении храма велись подготовительные работы, – уточнил Георгий, – к ремонту. Строители завершили все дело к полудню, а в воскресенье храм был закрыт и служба в нем не велась.

Да-да, ключи я сдал в пятницу и взял их только рано утром в понедельник, – сказал отец Николай.

Выходит, что крест мог пропасть или в в пятницу ночью, или в субботу, или в воскресенье. Скажите, Георгий, а отец Василий в эти дни был у себя?

В том-то и дело, что он уезжал в Хвалынский район по делам епархиального управления. После того как в субботу я закрыл храм, мы и поехали с отцом Василием в Хвалынск, откуда вернулись только в понедельник к обеду.

И все это время, надо полагать, ключ лежал у вашего настоятеля в сейфе?

Да, разумеется, – кивнул головой Георгий.

А сторож храма, я могу его увидеть?

А я и есть сторож, – ответил отец Николай.

Значит, и в субботу и в воскресенье вы были при храме.

Это не обязательно, – ответил за него Георгий, – сторож дежурит в храме только в ночное время.

Я, дочка, дежурил и в субботу и в воскресенье, – уточнил ключарь отец Николай.

И не заметили ничего подозрительного? – не скрывая собственного удивления, спросила я.

Я, как и положено, делал обход, проверял окна двери, подходил и к ризнице, но ничего такого необычного не заметил. Чтобы там шум какой, треск, все было как обычно.

Дрых ты, наверное, батюшка, дрых без задних ног, – подумала я про себя, вопросительно глянув в сторону Георгия.

Георгий, а кто еще имеет доступ к сейфу настоятеля?

Только сам отец Василий.

Ну а если, он в отъезде, а в храме—служба, что тогда?

Да ведь вещами, которые хранились в ризнице мы и не пользовались, все необходимое для службы находится в храме и только если служба особенная, отец Василий дает распоряжение взять кое-какие вещи оттуда, – слегка дребежащим голосом ответил отец Николай.

А нельзя ли как-нибудь проникнуть в ризницу без ключа?

Исключено, дочка, – отрицательно замотал головой отец Николай.—Здесь только одна входная дверь и окно.

Интересная получается картина, – в слух подумала я.—

Выходит, что крест, как это обычно бывает, исчез сам собой. Но в том то и дело, что так обычно не бывает. Могли ли преступники взломать сейф у отца Василия? – спросила я у Георгия.

Если бы это произошло, то настоятель обязательно бы об этом узнал, – потупив взгляд ответил он.—Кроме того, в его доме постоянно находится сестра Марфа,

Кто это?

Его экономка, та самая женщина, которую мы с вами встретили, когда шли к отцу Василию.

Ну что ж, дело ясное, что дело темное, – сказала я словами, которые обычно говорил мой отец, когда сталкивался с трудно выполнимой задачей.—И последнее, отец Николай, не могли бы вы подробно описать крест, как он выглядел?

От чего же, могу, очень даже могу, – его лицо стало сосредоточенным и серьезным.—Стало быть так, – он почесал свой седой затылок и продолжал: – Серебряный купольный крест представляет собой массивную вещь длиной около одного метра и весом в один пуд. Возможно, что когда-то давно он имел позолоту, но сейчас это доказать трудно. На кресте не было никаких украшений за исключением клейма мастера. Нижняя его часть или ножка до перекладины имеет круглую форму диаметром, около 4-5 сантиметров, а перекладина и верхняя часть имеют прямоугольную форму. Такие кресты—большая редкость, он мог быть отлит не позже XVI века. Вот, пожалуй, и все, если не считать, что крест перед водружением на один из куполов возрождаемого храма Петра и Павла собирались вновь покрыть позолотой.

Все что я могла выяснить в данных условиях, я выяснила. Если какие-то детали и ускользнули от меня, то я смогу в спокойной обстановке восстановить всю картину целиком. Делать здесь больше было нечего. Я простилась с отцом Николаем, пообещав, что еще зайду в храм и попросила Георгия проводить меня до остановки.

Всю дорогу мы шли молча и только во время спуска с горы, разговорились.

Ума не приложу, кому он мог понадобиться? – недоумевал Георгий.

А мне, кроме этого, не понятно, как его могли украсть? – заметила я в ответ.—Следов взлома не обнаружено, ключи хранились в сейфе, но крест, тем не менее пропал. Послушайте, Георгий, а не могли бы вы мне сделать список всех служителей храма, вплоть до самых незначительных должностей, но эти люди должны быть при храме постоянно?

Хорошо, к какому времени вам нужен этот список?

Меня устроит если завтра он будет у меня в руках.

Вы верите, что крест можно найти? – неожиданно спросил он и этот вопрос показался мне странным, так что я даже и не сразу смогла ответить.

Ну вы же знаете, что нет ничего тайного, что не стало бы явным, – улыбнулась я.—Простая логика подсказывает, что если пропала вещь, значит должен быть и тот, кто способствовал ее пропаже.

Нет, я не о том, – смутился Георгий, – вы же понимаете, Лена, – он впервые назвал меня по имени, – что от того, найдете ли вы его зависит судьба отца Василия. А он прекрасной души человек, умница. Такие люди не переносят позора, даже в мелочах. Как он будут смотреть в глаза владыке, если тот узнает, что крест просто украли.

Он не скрывал, что сильно переживает за карьеру своего настоятеля, выдавая в себе его ярого поклонника. Я и сама еще не представляла, как буду распутывать это дело, но все же поспешила успокоить его.

Георгий, вы не волнуйтесь, я сделаю все возможное, чтобы найти пропажу.

В ответ он так посмотрел на меня, словно никогда не давал обет безбрачия.

Я очень надеюсь на вас, – прошептал он.

В это время к остановке подошел автобус.

Завтра я вам позвоню, – крикнула ему я уже на ходу.– Не забудьте про список!

Глава третья

Исчезнувший чтец

Вернувшись домой, только теперь я поняла, каким был этот день. У меня в сумочке лежала куча денег. Я снова была богата. С другой стороны, загадка исчезнувшего креста оказалась не так проста, как это могло показаться на первый взгляд. Смутные предчувствия, надо сказать, одолевали меня уже с того самого момента, когда ко мне на квартиру явился инок Георгий. Что-то здесь не так, – размышляла я, словно и не замечая, какое радостное чувство поселилось во мне, после того, как кончилась моя нищета.

По пути домой я успела обменять сотню долларов, заскочила на рынок и развернулась больше чем на тысячу рублей. Теперь у меня был настоящий кофе, мои любимые сигареты, полно всяких деликатесов и всего такого, из чего можно было бы приготовить разных вкусностей.

Я суетилась, бегала по квартире, все что-то искала, а мысли тем временем не давали мне покоя, к тому же, мое одиночество продолжалось, его никто не отменял. Но я все же набралась решительности и смирилась, послав мое одиночество к черту.

Только поздно ночью, управившись со всеми делами, я заварила себе крепкий кофе, достала сигарету и уселась на диван.

Телевизор я включать не буду, – решила я про себя, – побуду в тишине, так лучше думается, а выпуск криминальных новостей посмотрю позже, они в конце даже интереснее. Главное—не забыть о последовательности мыслей, – настраивала я себя, – дедуктивный метод, понимаешь. В первую очередь я позвонила моему знакомому ювелиру, который когда-то собирался сделать мне на заказ сережки, но у Вадика вскоре пропало желание спонсировать его тонкую работу и дальше разговоров дело не пошло.

Меня интересовал простой вопрос почем ныне не фунт лиха, а обычный килограмм серебра. Слава Богу, мой знакомый был дома, и без лишних вопросов сообщил, что если я собираюсь сдать в качестве лома серебро, то за пуд мне могут дать около двадцати тысяч рублей. Но цена может колебаться, хотя плюс минус пять тысяч принципиально ничего не меняют.

Двадцать тысяч по нашим временам не такие уж большие деньги, если допустить, что воры решили украсть крест исключительно для того, чтобы сдать его в переплавку. Однако при всей заманчивости этой версии, она мне не нравилась. Интуитивно я понимала, что крест украден ради чего угодно, но только не ради банальной цели—снести его в пункт приема цветных металлов. Так поступить могли какие-нибудь бомжи, но неужели они способны были проникнуть в храм, предварительно стащив из сейфа отца Василия ключи от ризницы. Бред какой-то!

В чем же ценность креста? Только ли его древность и то, что он отлит из чистого серебра? Может быть его украли, чтобы продать какому-нибудь сумасшедшему коллекционеру? Но больше трех-четырех тысяч баксов он бы за него все равно бы не дал, да и то, сомнительно, чтобы за обычный крест, без всяких украшений, драгметаллов и прочего отвалить несколько штук зеленью. Опять же кража. За последнее время, мне что-то не приходилось слышать, что воры стали грабить храмы. Иконы ныне не в такой цене, как это было раньше, да и к церкви отношение изменилось. Храм, надо полагать, хорошо охраняется, несмотря на то, что старенький ключарь, скорей всего, любитель слегка вздремнуть. Далее, ризница. Отдельное помещение с мощной дубовой дверью, надежной системой сигнализации, доступ возможен только с церковного двора, но тогда надо пройти через несколько помещений, а окно—оно же почти бронированное, в старину так строили, что простым ломиком не взломаешь.

Что же остается? Крест могли украсть только свои. Они могли сделать это для того, чтобы дискредитировать отца Василия, для которого пропажа креста может означать конец карьеры. Как только высшее церковное руководство узнает об этом и сделает соответствующие выводы, крест можно вернуть. В противном случае зачем вообще его нужно было красть. Опять политикой попахивает. Но здесь есть одно маленькое «но», которое может испортить всю версию. С момента пропажи креста прошла целая неделя, а о том, что он исчез знает только узкий круг лиц. Злоумышленники могли бы уже давно сообщить тому же владыке. Тот вызвал бы отца Василия на ковер и сделал бы оргвыводы. Тем не менее, похитители молчат. Выходит, что это не совсем политика?

Да-а, Ленка, детектив из тебя никудышний, – заключила я про себя, – простую головоломку решить не можешь. Ну и пошли они все к черту! А я буду спать, утро вечера, как известно, мудреннее, а завтра начнем с того, что более близко познакомимся с персоналом Духосошественского собора.

Спалось мне хорошо, только все время казалось, что мне кто-то звонит. Несколько раз я просыпалась от телефонного звонка. Но едва я открывала глаза, как он замолкал, а когда засыпала, звонил снова. Это было похоже на то, словно кто-то следит за мной и специально набирает номер моего телефона в тот момент, когда я вижу какой-нибудь сон.

Последний раз я проснулась где-то около шести часов утра и теперь уже не могла заснуть. Накинув на плечи халат я пошла к телефону и стала ждать.