Цитаты из книг автора «Пег Стрип»

отношения дочери с отцом играют важную роль в формировании способности справляться со стрессом. Уровень кортизона

навязчивость матери может раздражать дочь, но во многих случаях она просто сдается и привыкает к порядкам, установленным особой, которая утверждает, что все знает лучше. В молодые годы дочь часто переживает кризис, поскольку пытается обрести самостоятельность, а мать ее не отпускает. Одни уезжают в колледж и добиваются возможности жить своим умом, но не всем это удается, и они возвращаются к безопасной, хотя и удушливой, атмосфере своей детской

Дочь навязчивой матери исчезает в жгучем сиянии прожектора ее внимания. Ей не хватает чувства собственного «я», потому что мать видит в ней лишь продолжение себя и совершенно не соблюдает границы. Вырваться из этих чрезвычайно тесно сплетенных уз очень трудно и удается очень редко, поскольку, хотя дочери кажется, что связь с матерью душит ее, она в то же время чувствует себя любимой. Это сложный парадокс. Такие матери действительно любят своих дочерей, но настолько их поглощают, что все равно калечат

Контролирующая мать может быть перфекционисткой, которой необходимо, чтобы все в ее жизни, включая детей, было «идеальным», но часто в глубине душе она испытывает неуверенность в себе, боязнь сделать ошибку и показаться другим «не соответствующей». Она видит в детях продолжение самой себя, а не самостоятельные личности с собственным голосом, и полна решимости добиться, чтобы они представляли ее в наилучшем свете. В противном случае она действует незамедлительно. «Если ты не подчиняешься, то становишься “козлом отпущения”, — поведала мне в электронном письме Марни, 44 года. — Мать поощряла нас доносить друг на друга, чтобы добиться ее расположения, потому что чем больше ты ей угождаешь, тем лучше она к тебе относится

Это самая страшная рана, наносимая опытом, пережитым в детстве нелюбимой дочерью, — неспособность самостоятельно регулировать эмоции и успокаиваться. К сожалению, в попытках заглушить боль от этой раны повзрослевшая нелюбимая дочь может пойти путем саморазрушения, зачастую не видя связи между своим деструктивным поведением и тяжелым детством

Она вечно оказывается там, где слишком жарко или слишком холодно, и не знает, как это исправить. Когда приходит беда, мозг подбрасывает ей негативные, давящие воспоминания об отверженности и одиночестве, что лишь усугубляет нервозность. Она не умеет контролировать отрицательные эмоции и либо тонет в них, либо полностью отстраняется от собственных чувств. Тревожная Златовласка не способна перестать говорить или думать о происходящем и всегда неосознанно преувеличивает свои переживания и страхи, чтобы привлечь внимание

История, рассказанная 41-летней Лорой, прекрасно иллюстрирует, что значит жить в доме такой матери. Все началось, когда другие люди сочли эту вроде бы обычную девочку неординарной: «Четкая граница пролегла между временем до того, как учителя навесили на меня ярлык “одаренный ребенок”, и после. До этого я ее вообще не интересовала. Я была просто помехой, с которой весь день приходилось возиться, вместо того чтобы смотреть сериалы. После того как меня заметили, думаю, она стала видеть во мне потенциальную ценность, которую можно эксплуатировать». По иронии судьбы Лора считает этот поворотный момент — повод, за который уцепилась мать, — своим несчастьем. Ей не нравилось быть в центре внимания, отличаться от остальных и ничего не хотелось так сильно, как раствориться в толпе сверстников. С ее матерью это оказалось невозможно. «Она вдруг невероятно заинтересовалась родительской помощью нашему классу, в которой прежде никогда не участвовала. (Она не проявляла подобного интереса к моему брату или его классу.) Мать внезапно влезла во все дела и добилась, чтобы все вертелось вокруг меня. Она стала яростно критиковать моих учителей и школу и часто вела себя так, словно знает больше их. Взяла привычку разносить в пух и прах списки домашнего чтения и учебные планы, заявляя нечто вроде: “Для моей дочери это недостаточно амбициозно. Она уникум и нуждается в амбициозных задачах”». Разумеется, это касалось и самой Лоры: «Она стала сверхкритична ко мне, моим интересам, друзьям, к тому, как я провожу свободное время… ко всему. Мои чувства и настоящие интересы не считались важными, если вообще признавались. Часто я пыталась сообщить, чего хочу или не хочу, как всякий ребенок (“Мам, я люблю картофельное пюре, а йогурт не люблю”). Она в ответ выдавала мне “информацию” о моих собственных чувствах (“Не глупи, ты любишь йогурт. А пюре ты не хочешь. От картофеля толстеют, ты же не хочешь вырасти толстой!”). Если что-то в моих делах или во мне самой расходилось с ее планами, она делала все, чтобы убедить меня измениться, критикуя мои интересы, которые не вписывались в ее замысел, и пропихивая замену по собственному выбору». Это форма психологического контроля.

«Моя мать была королевой красоты и очень гордилась своей внешностью. Я была единственной девочкой в семье, очень хорошенькой в раннем детстве. На фотографиях я выгляжу как фарфоровая куколка, одетая с иголочки. Мать сияет от гордости. Но, когда я стала старше, моя привлекательность стала ее напрягать. Она критиковала каждый мой шаг, ругала меня за недостатки и высмеивала за неудачи. Это было ужасно. Я ничего не понимала и пыталась ей угодить. Как ни странно, моя бабушка — ее мать — объяснила мне, в чем дело, перед самым моим отъездом в колледж. Всего два слова: “Она ревнует”. Это стало для меня первым намеком на то, что я ничем не заслужила ее гнева».

Подобно нарциссичной, или эгоцентричной, матери, воинственная считает ребенка продолжением самой себя и требует соответствия высоким стандартам. В этом случае также наблюдается огромный разрыв между тем, что видится окружающим, и тем, что происходит за закрытыми дверями, о чем свидетельствует рассказ Гери: «Публичная личность моей матери была тщательно выстроена. Она всегда была очень ухожена и внимательно следила за тем, чтобы казаться “глубокой”, первой вызывалась участвовать в благотворительной продаже печенья или сборе пожертвований, но вела себя как деспот и скандалистка. Я сходила с ума, пытаясь понять, кем была моя мать на самом деле — эта женщина, изводившая меня за то, что я слишком толстая и ленивая, эта идеальная домохозяйка, сад и выпечка которой восхищали соседей. Неудивительно, что я ничего никому не говорила. Кто бы мне поверил?»

На самом деле никто в таком доме не может по-настоящему выиграть или получить то, в чем нуждается, но успех одного ребенка в глазах матери и неуспех другого мешают это заметить. Например, брат Лоры получал материнское внимание только в таком виде: «Почему ты не можешь хоть немного походить на свою сестру?» При эгоцентричной матери вы или игрок в мамочкиной команде, или изгой, и если окажетесь на скамейке запасных, то, скорее всего, превратитесь в «козла отпущения». Такие матери придают огромное значение тому, как выглядят в глазах окружающих, и в семье на детей оказывается огромное давление: они должны добиваться успеха и сиять, будучи фактически ходячей демонстрацией того, какая у них потрясающая мать.