Цитаты из книг автора «Пег Стрип»

Многим эмоционально недоступным матерям намного комфортнее иметь дело с детьми, требующими особого внимания или ухода, что позволяет им действовать, а не поддерживать эмоциональный контакт. Так было с Джейн

В книге «Телесные повреждения» (Bodily Harm) Карен Контерио и Венди Лэйдер утверждают: «Самотравмирование представляет собой отчаянную попытку “стать матерью самой себе” человека с низкой стрессоустойчивостью. Телесная забота трансформируется в телесное повреждение, лезвия ножниц становятся ранящей няней, холодным, но доступным заменителем объятия, поцелуя или нежного прикосновения, которое в действительности требуется».

Избегающая Златовласка запирает эмоции на замок, убежденная, что ей никто

не поможет и рассчитывать можно только на себя. Проблема в том, что в глубине души она и в это не верит.

Дочери нетерпимых и беспардонных матерей, совершенно не уважающих личное пространство, могут путать защитную броню или крепостную стену с тем, что составляет здоровую психическую границу. Еще более серьезная проблема заключается в том, что неспособность правильно устанавливать границы личного пространства и непонимание их важности делает почти невозможным создание и поддержание нормальных отношений

Я ничья, и у меня нет своего места в этом мире. Нелюбящая мать отнимает у дочери чувство сопричастности. Если вы не любимы человеком, который привел вас в этот мир, и не являетесь частью семьи в подлинном смысле слова, с кем вы вообще связаны и к чему принадлежите? Самоощущение «лишней», аутсайдера преследует многих нелюбимых дочерей, особенно тех, кто становится «козлом отпущения» или объектом травли со стороны других детей в семье. Многие дочери, воспитанные агрессивными матерями — воинственными или сверхкритичными, считают, что цена принадлежности слишком высока и, возможно, дело того не стоит. Жертвы отвергающей или ненадежной матери могут вообще нигде не чувствовать себя в безопасности. Многие нелюбимые дочери тратят всю жизнь на то, чтобы обрести чувство сопричастности.

В детстве и в дальнейшем нелюбимая дочь сосредоточена на своей матери; она воспринимает саму себя поверхностно и только в связке с вопросами, обусловливающими весь ее эмоциональный ландшафт. Первый из них: «Почему мама меня не любит?» — но есть и многие другие на ту же тему: «Что я могу сделать, чтобы заставить маму полюбить меня?» или «Какой я должна быть, чтобы нравиться ей?». Дочь, конечно, не осознает, как материнское обращение сказывается на ней — на том, как она воспринимает мир, реагирует на других людей, справляется с внутренним дискомфортом.

По воспоминаниям некоторых нелюбимых дочерей, их родственники — тети и дяди, бабушки и дедушки, даже старшие кузины и кузены — показали им, что значит иметь тесные узы, чувствовать себя любимой и защищенной. Вспоминает 48-летняя Адель: «В детстве я обожала бывать в гостях у бабушки, потому что в ней было все, чего не было в матери, — доброта, открытость, принятие.

Лишняя. В этом сюжете нелюбимая дочь не подвергается активной травле, как в паттерне «козел отпущения»

Многие дочери верят тому, что слышат о себе, особенно если им мало лет, а «факты» повторяются снова и снова, как чудовищная семейная мантра. И как не поверить? Превращение ребенка в «козла отпущения» носит публичный характер, в отличие от других форм материнского насилия