Глава 17

А между тем, на сковородке

Давно дозрело наше мясо.

И заурчал тут мой живот. Кем

Я стану в этой ветке класса,

Коль буду дальше развиваться

Таким извилистым путём? -

Не мог я сосредоточаться

На этой мысли. С животом

Мне спорить было несподручно.

Засим, я к печке подбежал,

И, крутанув рукою ручку,

Поток пропана пережал.

Затем схватил сковороду я,

И к столику среди цветов

С нею в руках скорей иду я,

К обеду приступить готов!

Меж тем прелестная Татьяна

Свой штырь куда-то задевав,

В ведро налила из-под крана

Воды холодной – то для льва.

Лев жадно пил и благодарно

Затем на Таню посмотрел.

Ну а Филипп комплиментарно

Ей улыбнувшись, присмирел.

Пока событие всё это

Происходили, дед Игнат

Принес четыре табурета

И кресло к столику в наш сад.

Мы все расселись, руки вымыв,

Я мясо в миски разложил,

Филипп же, из буфета вынув,

Принёс бутыль – и всем налил.

То был вискарь сорокатилетний,

Ведь папа парня был богат:

Он был в Госдуме не последний

Единоросский депутат!

Сам Филя рос хороший мальчик:

Учил испанский и иврит,

Ходил с друзьями в фитнесс-зальчик

(ну, так он сам нам говорит!)

Невзгод не видел в жизни Филя,

Он ездил в Куршавель зимой,

А летом море бороздили

На яхте – борт у них был свой.

Но в этот раз он был наказан:

Не сдал он сессию опять,

И папе восемь взяток сразу

Пришось профессорам раздать.

И потому, когда Система

Пришла в наш мир три дня назад,

Сидел Филипп в четырёх стенах

И думал, чем себя занять.

Друзья умчались все на море,

У папы с мамой шел развод,

А тут еще случилось горе:

Засор попал в водопровод!

Сантехник (дедушка) был вызван,

Взялся почистить им засор,

Когда пришел звиздец – и книзу

Всё покатилось с этих пор.

Во время ссоры мамы с папой

Вдруг превратился в зомбака

Папаша-депутат, и лапой

Стала холёная рука.

Когда Филипп из спальни вышел,

Мамаше уж пришел конец,

А по стене уж лез на крышу

Зомбак, что был ему отец.

Схватил Филипп кинжал красивый

(что стену украшал) с крюка

И со всей (невеликой) силы

Метнул оружье в зомбака.

И вот кинжал в него вонзился,

И зомби вспыхнул тут огнём,

И прямо на пол повалился

И стал кататься там на нём.

Когда ж он, пламенем объятый,

В агонии своей затих,

Кинжал стал острой нагинатой,

А Филя – ассассином вмиг.

Он взял оружие в ладони,

И ощутил приливы сил,

Меж тем сосед к ним из-за дома

В обличье зомби выходил.

За ним соседка – зомби тоже,

А через изгородь к нему

Уж лезут упыри: похоже

Сейчас конец придет всему.

Но тут открылся люк, и следом

К ним вылез дедушка на свет.

Он разводным ключом соседу

Снес полбашки: соседа нет!

Ключ разводной тут машинганом

Стал шестиствольным у дедка,

И стал смертельные он раны

Всем наносить издалека.

И так они вдвоём поныне

От зомби дом хранили свой,

Покамест мы на Ламборгини

К ним не приехали толпой.

Глава 18

Когда мы доели последний кусочек мяска

И в шкварочном жире обмакивали лаваши,

Из кухонной двери дошёл аромат кофейка,

И я на тот запах на кухню скорей поспешил.

У газовой плитки стояла Татьяна сама,

Накинув передник на черное платье своё,

И зорко следила за туркой, где чёрная тьма

На синем огне наполняла собой кофиё.

Татьяна! – сказал я, поняв, что мой голос осип. -

Я должен сказать вам одну очень важную вещь.

Вы только не смейтесь… – и тут оглушительный шип

Раздался: то кофе из турки наш выбежал весь!

Артем, неужели другой вы момент не могли

Найти, чтобы лезть со своим разговором ко мне?

Теперь надо заново кофе варить и скоблить

Потом еще печку: смотрите, она вся в говне!

Татьяна водою наполнила турку опять

И кофе смолола на маленькой мельнице горсть,

А мне дала губку, и стал я плиту оттирать,

И так и не высказав ей свою тайную горесть.

Потом мы сварили эспрессо густое вдвоём

И в чашечках глиняных вместе на стол принесли -

И вот мы сидим и глоточками малыми пьём,

И кажется, будто слова мы всёж произнесли.

Шикарнейший кофе у вас, уважаемый Фил! -

Мамуля моя не скупилася на похвалу. -

Скажи-ка, в каком магазине его ты купил?

Туда надо рейд, чтобы было, подать что к столу!

– Да это из Мексики папа недавно привёз,

Когда наносил туда единоросский визит,

Они там партийный какой-то решали вопрос,

Какой-то тогда обсуждали куда-то транзит.

А тут я не знаю, – смущенно Филипп отвечал, -

В каких магазинах купить его можно вообще.

Я, честно сказать, в магазинах давно не бывал,

Всегда привозили мне множество разных вещей.

Меж тем подошел к нам походкою сытою лев:

Он монстра того, что мы грохнули, только что жрал.

К Филиппу он мордою ткнулся, вконец обнаглев,

И быстро лаваш со стола незаметно украл.

Теперь он лежит на земле и довольно урчит,

И крошки лавашные слизывает языком.

Но есть подозренье, что вор тут не он. Вор сидит

И смотрит невиннейше в чашку свою с кофейком.

Да, я не сказал ей о том, что… а, впрочем, пустяк!

И пусть эта тайна пока остаётся внутри.

Сначала нам надо понять, что тут в мире да как,

А там и, возможно, о будущем поговорим.