К тому же на кресле остался марлевый сарафан, вокруг которого клубились невидимые змейки ее запаха, и, не удержавшись от соблазна, Раздолбай с наслаждением отдался им на растерзание. Змейки впились в его сердце, затмили разум, и, одной рукой прижимая сарафан к лицу, другой он взорвал порох томивших его чувств. «Да-а… – мечтательно подумал он, когда рука с зажатым в ней сарафаном расслабленно свесилась с дивана, – случилось бы это на самом деле, я бы, наверное, был самым счастливым в мире. А почему я решил сдаться? Только потому, что перестал верить в помощь свыше и в то, что Диана позвонит сама? Что, кроме страха неудачи, мешает мне поехать в Юрмалу и завоевать ее? Если я хочу взять жизнь в свои руки, надо не о «внутреннем голосе» думать, а быть готовым медведя кусать!»