Но что ребенка из-за него предала – ни ему никогда не прощу, ни ей. Повезла Сашу в Сочи знакомить с ним, привезла назад с воспалением легких, бросила на нас и в тот же день опять туда уехала. Карлик там не то тоже заболел, не то запил.
С четвертого раза я зажег огонь, сел подле чайника на табурет и протянул руки к голубым язычкам пламени. Маленький чайник закипел быстро, и вода заклокотала в носике пузырьками
– Мы с Борей в МАДИ ходили, – пролепетал я. – В МАДИ! Ах ты мразь! Я тебе сколько говорила, чтоб ноги твоей там не было?! Этого Борьку об дорогу не расшибешь, он пусть хоть селится там, а ты, тварь гнилая, ты что там делал?
В арке Раздолбай потерял правый ботинок, окончательно уверился в том, что пьяные друзья ведут его неправильно, и, расплакавшись от жалости к себе, заговорил с уменьшительными суффиксами