Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

– Саша, в ванную! – зовет бабушка.– Иду! – бодро кричу я, снимая на ходу рейтузы из стопроцентной шерсти, но путаюсь в них и падаю.– Что, ноги не держат?!Я пытаюсь встать, но рейтузы цепляются за что-то, и я падаю вновь.– Будешь надо мной издеваться, проклятая сволочь?!– Я не издеваюсь!

чуяв это, размножается и вызывает гайморит. Я помнил, что сгнить от гайморита не успею, потому что, если буду потный, бабушка убьет меня раньше, чем проснется стафилококк. Н

спальни. – Чего так рано встал? – удивилась бабушка, стоявшая в дверях кухни с фарфоровым чайником в руках. – Проснулся. – Чтоб ты больше никогда уже не проснулся! – Бабушка была явно не в духе. – Мой руки, садись жрать.

Я вздрогнул – если будет душить, дедушка, пожалуй, не услышит. Но нет, просто моет… Вам, наверное, покажется странным, почему я не мылся сам. Дело в том, что такая сволочь, как я, ничего самостоятельно делать не может. Мать эту сволочь бросила, а сволочь постоянно гниет, и купание может обострить все ее сволочные болезни. Так объясняла бабушка, намыливая мочалкой мою поднятую из воды ногу.

Почему я идиот, я знал уже тогда. У меня в мозгу сидел золотистый стафилококк. Он ел мой мозг и гадил туда. Знали это и лифтерши. Они знали от бабушки. Вот, например, ищет она меня с гомеопатией, спрашивает у лифтерши: – Вы моего идиота не видели? – Ну почему идиота… На вид он довольно смышленый. – Это только на вид! Ему стафилококк давно уже весь мозг выел. – А что это такое, извините? – Микроб такой страшный. – Бедный мальчик! А это лечится?

Он пойдет, даст сторожу десять рублей и скажет: «Увидите здесь мальчика, высохшего такого, в красной шапочке и в сером пальто… убейте его. Вырвите ему руки, ноги, а в зад напихайте гаек». Твоего дедушку уважают, и сторож сделает это. Сделает, понятно?! Я все понял. На следующий день, отправляя меня гулять, бабушка приколола английскими булавками к изнанке моей рубашки два носовых платка. Один на грудь, другой на спину. – Если вспотеешь опять, рубашка сухая останется, а платки я раз – и выну, – объяснила она. – Выну и удавлю ими, если вспотеешь. Понял?

Бля-я-дю-ю-га-а! – раздалось вместо стартового выстрела. Бабушка рванулась ко мне.

Пусть ее ругательства покажутся чрезмерными, пусть лишними, но я слышал их такими, слышал каждый день и почти каждый час. В повести я мог бы, конечно, вдвое сократить их, но сам не узнал бы тогда на страницах свою жизнь, как не узнал бы житель пустыни привычные взгляду барханы, исчезни вдруг из них половина песка.

Вонючая, смердячая, проклятущая, ненавистная сволоч

на вас всех. Понял?!Я смутно понимал, что значит