– Неа. – Признался наконец тот.

– Я так и думал. – Сказал я. – А ничего странного не заметил, конкретно, после этого дня? Вчера, сегодня.

– Есть такое, – успокоил меня друг, – но не стал придавать этому значения.

Я не зря сказал, что мы были братьями по крови. Мы могли понимать друг друга и без слов. Словно имели один ум на двоих.

– Сереж, – внезапно произнес друг, – я вижу, слышу и чувствую все тоже самое. Это факт! Просто не хочу с этим разбираться. Думаю, ты давно в себе копаешь: «Что? И мол, как?»

Мы не отличались с другом разными характерами или своей точкой зрения. Мы были, как все люди. Имели все тоже самое, но в разные промежутки времени. Иногда проваливаясь в симбиоз настроений.

Иными словами, мы творили баланс жизни. Когда Женке было хреново, я испражнялся счастьем. Когда в цепи уныния был закован я, то тогда друг окружал меня смехом и заботой.

Ничего не напоминает? Да, так работает круговорот в природе. Все частицы земли одинаковые, но сталкиваются между собой разными частями своих неугомонных телец. Не забывая при этом, иногда хоронить свою вариативность, – свое высокомерное Я.

– Давай увидимся? – Спросил меня друг, словно начал жевать что-то.

Друг знал, что я общительный лишь в меру. Хотя, возможно, он просто-напросто был деликатным человеком.

Я всегда, еще с детства, был немного диким. Скрывался от людей. Любил часами находиться в своем мире. Что-то придумывая, сочиняя. Мне нравилось проживать множество жизней, профессий, сцен. Нет, я не был изгоем. Наоборот! В компаниях я всегда занимал среднее место. Этакий серфер, «Мистер баланс». Но иногда случалось так, что я становился лидером. Ненадолго, так, ради забавы. Уж очень я уставал от людей. От их разговоров, споров, нареканий, и вечных просьб. Так уж сложилось, что этот мир оказался не местом чистой и непорочной любви, а местечком взаимовыгодных отношений. Нет, это не плохо. Даже деньги являются добрым знаком, неким клеем в общении. В общем, я уже тогда видел единство в людях. Я понимал, что мы одинаковые во всем. А разные лишь из-за такой магической штуки, как время. Как я писал о балансе, сегодня одному другу плохо, другой его поддержит, а потом наоборот. Вот также обстоят дела с внешностью, привычками, возрастом. Все взаимозаменяемо.

И вывод всего этого, зачем переполнять себя людьми, когда в тебе, итак, все есть от них…

Ой, где это мои мысли. Баланс-шмаланс.

– Давай, – ответил я, немного не желая этого, словно у меня были дела.

Денек выдался замечательным. Редкая рябь из облаков на небе добавляла странный шарм. Лучи солнца будто разрезались этими перьями воздушных потоков. Они разными кусками ложились на кожу, давая, то жар, то теплое прикосновение.

Мы решили погулять в парке. Ну, как в парке… это было место выгула собак у пруда. А по вечерам здесь вели раскопки закладчики и их клиенты. Если вы поняли, здесь жизнь била мощным ключом. Но, люди ничем не портили это место, отнюдь, здесь постоянно кто-то убирался, и даже мастерил смешные, но милые самодельные лавочки.

Здешняя растительность благоухала. Ведь тут полно было «садоводов – копателей». А местный пруд хорошо питал корни растений. Деревья, так вообще имели массивный, я бы даже сказал стероидный вид.

По деревьям носились белки, в пруду плавала рыба, на поверхности воды барахтались утки, на кронах пели птицы, по земле бегали всякие букашки. Собаководы всегда таскали с собой разные угощения для своих питомцем. Ну и диким тоже доставалось. Именно поэтому, в этом месте находился настоящий зоопарк.

– Хай, мой лучший друг! – Закричал я радостно, когда увидел Женю.

– Здоров, дай я тебя обниму! – Завопил он.

Мы практически расцеловались, хотя виделись пару дней назад. Так уж сложилось, что мы полюбили друг друга простой и человеческой любовью, не без взаимопомощи. Нет, не было пошлостей. Мы даже по девчонкам всегда ходили порознь. То, что нас связывало, это наши постоянные беседы на любые темы. Причем, в любом состоянии сознания. Иными словами, мы не были собутыльниками, как это часто бывает. Мол, нет кайфа, нет общения.

С Женькой мы проходили разные этапы становления нашего разума. Как бы сказать по-человечески… мы с ним постоянно меняли свой образ жизни, во всем. И при этом, мы всегда оставались верны друг другу. Конечно же были и другие друзья. Но, как бы это не звучало грубо, других мы обсирали больше.

Ну хорош вам. Не возмущайтесь! А разве не так все происходит? Например, в компании из семи человек, когда встречаются двое, они полощут кости другим пятерым. И эти цифры постоянно меняются.

Согласен, я и Женьку обсуждал с другими, как и он меня. Но здесь присутствовал некий кодекс чести. Мы не болтали лишнего, уважая чувства друг друга. Да, да, именно, все, как у мужа с женой. Здорово, правда? Это и есть настоящая дружба. И в горе, и в радости.

– Ну, рассказывай, – заторопился я.

– Даже не знаю, что и сказать вначале…

По нашим острым улыбкам, широким глазам и дрожащим губам было видно, что мы под яркими впечатлениями. Как обычно, мы синхронизировались, и испытывали мощнейшую эйфорию.

– Я стал почитывать разную литературу, – кротко признался Женя.

– Подожди… – дерзко перебил я друга, – ты, литературу?

– Да, – ответил он, покрывая свой загар на лице нежным румянцем.

– Книги? – Закричал я, как умалишенный.

– Именно.

– Да не может этого быть! – Обрушился я.

Женька не был из тех, кто прилежно учился в школе. Можно сказать, учеба обошла его стороной. Когда я получал его смски, то наталкивался в каждом слове на такое количество ошибок, сколько было букв в этих самых словах. Да и мама его всегда отзывалась нелестно по поводу его грамматики.

– Кто, Женя? – Запрокинув глаза далеко на лоб, вторила она. – Я его с книгой в руках никогда в жизни не видела. А его школьные годы протекали в беспамятстве и озорстве.

Нет, как и любая истинная мама, она очень сильно любила своего сына, даже больше. Но по поводу его образованности она всегда отзывалась холодно и беспристрастно. Давая понять, что Женя самый последний человек на земле, который любит свой разум.

– С этого места поподробнее, – буркнул я, не скрывая кривую и надменную улыбку.

Женя улыбнулся, как обычно, проглотив мой надменный тон.

– Я наткнулся на одного интересного автора в интернете! – Сказал он гордо.

– Как это наткнулся, прости меня конечно. – Практически ругнулся я. – Ты ведь ненавидишь читать. Ну, за исключением глупых подписей под фотографиями в постах.

Тут я заметил, что перехожу границу. По виду друга было понятно, что его очень волновала эта тема, а мое странное хамство обрубает все мыслимые концы в общении.

– Прекрати, уже не смешно! – Практически прошептал Женя. – Да, я не такой книголюб, как ты. Но когда-то все бывает в первый раз.

Про книголюба он конечно же переборщил. Да, я читал книги, причем в захлеб. Но это стало происходить с момента первого выкуренного косяка. А именно, где-то в течении года, если отматывать с момента этого разговора. Что-то перемкнуло во мне после сладкого дымка. Возможно, я начал испытывать зарождение некоего вдохновения. Той самой ноты, что скрывается у многих глубоко под кожей.

– Вернее, – продолжил друг, – мне посоветовал эту книгу мой учитель.

Я чуть ли не расхохотался, представив Женю с репетитором под раннюю старость лет. Но тут же сдержал себя, вспомнив, что он последний год усердно занимался йогой. Именно учителем по йоге он называл своего местного гуру – недоучку.

Я не зря так противился его новому увлечению. Ведь я в этом не участвовал. А как говориться: «Не познать, не прочувствовав».

С Женей нас свел спорт. Нет, мы не были олимпийскими чемпионами, хотя друг имел соревновательный опыт, в отличии от меня. Но наше рвение было жестким и мощно-тяжелым. Мы тягали железки в качалке. Наша эпоха соперничала с титанами древней Греции. Фитнес индустрия захватывала мир точно также, как хиппи движение в шестидесятые. Каждый бездельник, у которого имелось хотя бы пару часов свободного времени, знал с уверенностью, как включить и выключить беговую дорожку. Нет, мир сильно не изменился. Как люди представляли собой муравьев тружеников, истошно работая на сортир, так оно и оставалось. Просто к этому добавилось еще одно рабское удовольствие, – убивать себя потом, уничтожая лишние калории. Для этого было придумано абсолютно все. Питание, системы набора веса, системы жиро сжигания, диетология, нутрициология, метаболизм, борьба с нехваткой витаминов, война с переизбытком витаминов, баночки, скляночки, фитнес центры на каждом углу и в каждом доме, спортивный инвентарь, жиры, белки и углеводы. И конечно же стероиды. Куда же без анаболиков.

Человек пыхтит старается, а вокруг все красивые, мощные, да с четкими кубиками на бывшем животе. Он страдает, мучается. Начинает узнавать информацию, съедая себя любопытством. И, как наркоман наталкивается на своего первого дилера, так и спортсмен самоучка встречает своего первого стероидного качка с сумкой полной ампул и таблеток. Бинго! Какие там протеины и аминокислоты? Вот оно чудо современного спортивного мира! Истинное зелье Халка! Иными словами, мы живем в волшебном мире, но с одним условием, должна быть причина, а уж потом следствие. А как иначе? Чтобы осуществить заветное желание в нашем трехмерном мире, вначале нужно заправить волшебную палочку магической пылью. А уж потом делать кульминационный взмах.

Трах тибидох, да простит меня старик Хоттабыч.

Так вот, мы… а что мы? Чем-то отличались от других? Нет, именно. За год до этого разговора мы превратились в огромную гору мышц, напичканную наивкуснейшим гормоном роста. Наши тела просто-напросто изнывали от количества химии. Постоянные травмы, недомогание. Мы были устрашающими верзилами, которые при выходе из зала стонали и ныли от боли. Нет, мы не жаловались, наоборот, кайфовали. Человек любит испытывать боль, после которой можно сладко отдохнуть. Но и помогать своим близким донести сумку до подъезда мы не торопились. Уж очень тяжелыми казались продуктовые авоськи после фитнес клуба.

В какой-то момент мы почувствовали что-то неладное. Химия уносила наших друзей, одного за одним. Да и мы не вылезали от врачей. Здоровые придурки с нездоровым организмом.

Тут и наступил период травы и кокса. А что? Так проще. Одно говно заменило другое. Хотя в этом был свой плюс. Мы начали полностью переосмысливать свою жизнь. Пардон, забегу вперед, ничего в этой жизни не меняется. От отца к сыну, от предка к потомку, от обезьяны до человека.

И первое, что нас поменяло, мы начали замечать траву, деревья, небо, солнце. Как в детстве, только стимулируя себя вкусной дрянью. Я начал читать, определяя потаенные уголки души человека, в которых спрятаны музыка и поэзия.

А тут такое! Мой друг подтянулся ко мне. Я уж думал он так и застрянет пожизненно в позе лотоса. Ан нет, дружище взял в руки первую в своей жизни книгу. Поэтому я зря тогда посмеялся… но мы всегда смеемся над тем, что становится нашим дальнейшим смыслом в жизни.

– Это что-то невероятное, я хочу сказать! – Вдохновенно залепетал Женька.

По его ясным глазам, широким зрачкам, дрожащим губам и внезапно разглаженной коже, я понял, он говорил серьезно. В тот миг я даже завидовал ему. И несмотря на то, что сам в последнее время испытывал эйфорию от жизни. Все менялось, и я это чувствовал каждым миллиметром своей кожи.

– Ау, ты меня слушаешь? – Спросил меня друг.

– Да, да, конечно, – заулыбался я. – Ты так романтично рассказываешь про это новшество в твоей жизни, что я сам окунулся в воодушевление.

Возможно, в тот момент, если бы кто-нибудь находился с нами рядом, он бы не понял нас. Но мы все осознавали, чувствовали, испытывали наконец. Вот почему случилась искра радости. Мы обнялись после моих слов. Я даже не знаю, были ли эти объятия тактильными. Или же наши души обнимались, как соприкасаются потаенные фантазии. Да это и неважно. Все случилось.

– Ты правда полюбил то, что прочел? – Спросил я, когда мне надоело летать в лаврах заоблачной любви.

– Да, мои слова искренни, – прошептал окрыленный Женька.

Мы спустились к берегу прудика, и неспешно присели на небольшое сухое бревно.

– Давай, рассказывай. – Вопросил я. – Не терпится узнать, что за волшебство переменило тебя, сделав таким мягким, что ли.

Поскольку мы жили жизнью мнимых качков бизнесменов, наши умы были дерзкими и наглыми. Мы никогда не вслушивались в слова, что на каждый лом найдется болгарка. Как и у каждого человека, внутри своей головы мы сидели на троне. Хамили на каждом углу, представляя свою неоспоримую власть.

А тут такое… обниматься в парке у прудика, и чуть ли не пускать слезы от радости. О, да, это нечто.

– Смысл в том, – начал друг, – что мы не видим жизнь. Все время куда-то стремимся, летим, важничаем. Мы, как куклы в театре, постоянно меняем костюмы и маски. Даже не замечая, в кого превращаемся. Я согласен с этой книгой! Я уже и не помню, какой я настоящий. Вокруг столько добра, ласки, любви. Но мы ее не замечаем. Потребляем, пожираем, воюем, стремимся перешагивая трупы… а к чему все это? Разве мы испытываем счастье? Вот ты мне скажи.

Я заблеял, как козел, стараясь что-то сказать, но не выдавая ни единого нормального слова. Нет, дело было не в моей тупости. Хотя не мне судить. Причиной была речь Жени, такая чистая и вдохновленная. Кто-то обратил его внимание на другую жизнь. Кто-то сказал ему, что все будет хорошо. Просто так. Не жалуясь в ответ. Не сплетничая, обсуждая всех и вся.

Конечно же, если бы я раньше услышал эти слова, я с уверенностью грозного мужа сказал бы: «Это сектантство!» Отрубив все возможные пути к пониманию. Но в тот момент, я не то, чтобы думать, я и знать таких мыслей не хотел. Какой ребенок откажется от ласки мамы. А для взрослого человека подобные слова друга сравни нежной речи мамы.

Я тогда и подумать не мог, что в моем жалком мире постоянной жрачки и секса, есть еще один мир – смотреть вокруг просто так.

– Ты знаешь, – сказал я, – мне так не хватало подобных слов. Я забыл, что бывает бесполая ласка. А в твоих словах что-то есть…

Не думаю, что апостолы Христа имели меньшее вдохновение в своих словах, чем их учитель. Теперь неважно, миф это, или радикальная правда о самопожертвовании. Но знаю наверняка, когда один человек говорит от сердца, его слушатель сможет передать этот смысл еще одному человеку, также, в сердцах и с душой. Здесь количество не важно, главное, это качество.

Именно поэтому мы развели такие слюни, лишь при мимолетном упоминании содержании чьей-то книги. Насколько я помню, автор был малоизвестен. Так, геном интернетного стремления быть услышанным. Тогда я еще не знал, но все авторы говорят об одном и том же, только в разные промежутки трех, четырех, да хоть десяти измерений.

Да, кто бы мог мне поведать в молодости, что Гитлер ничем не отличается от Бога. Слова и действия каждого завораживают и устремляют за собой. Вы уж сами решайте, где зло, а где добро. Уверен, вы не видели ни одного, ни другого. А уж тем более не знаете, кто их придумал и для чего. Но это не страшно, все впереди. Вы познаете истину все сущего бытия, в момент, когда захотите уйти из своего нынешнего тела.

– Блин, Женька, – прокричал я восторженно, – Если я когда-нибудь стану писателем или художником, я обязательно буду вещать в мир что-нибудь подобное.

Друг по-доброму засмеялся.

Кто тогда знал, что я смотрел в сам источник своих искренних желаний. Нет, я не собираюсь описывать вам всю эту эзотерическую хрень про безмерную любовь. Теперь-то я знаю, что жизнь – это полный спектр чувств и мнений. Все мы авторы этого, и остальных миров. Сегодня с нимбом на голове, завтра в луже с обосранной задницей. Просто, именно тогда, был такой период, когда мы устали от грубости и жестокости, решив изменить себя на триста шестьдесят градусов.

– А зачем все пересказывать, – сказал друг, – я дам тебе почитать. Тем более, я уже начал вторую его книгу.

– Случайно не Ошо? – Спросил я, наслышанный про этого распутника, но добряка деда.

– Нет, – ответил Женя, – это более тяжелая литература. Пока хватит и сказок про цветочки и солнышко.

– Согласен, – молвил я, – и эти строки поднимают волосы на дыбы.

Мы рассмеялись, и отправились к его машине. Я решил взять эту книжицу.

– А кто его знает… – думал я, – вдруг зацепит еще больше.

Я на тот момент не знал, ту ли я радость испытывал, что и Женя. Я не находился в его голове. Но была права моя бабуля. Она всегда говорила: «Двух разных радостей не бывает!»

По дороге я понял, что солнце глубоко спряталось за толщу наглых туч, собравшихся в единое безмерное одеяло. Мы настолько увлеклись своими ванильными слезами, что нас выстегнуло из реальности. Так действует алкоголь, наркотики, аптека, и слова власти имущих.

Нет, это не заговор, и я не ругаюсь на тех, кому больше повезло. Просто так, к слову. Почему им больше повезло? Да не почему, всегда там и у других лучше. Это некая надежда на то, что за бортом красивее и по-другому.

– Смотри, кто идет, – внезапно сказал Женя.

По дороге плелся наш общий друг из прошлого. Когда-то мы вместе неплохо зависали. Общий спортзал, красивые девушки, шумные компании и бесконечные разговоры о том, как мы поработим этот жалкий мир.

– Вадик привет! – Крикнул я из окна авто.

Унылый и грозный парень на тротуаре долго вглядывался в меня, совершенно не узнавая. Я не успел сказать, но в наших телах с момента последней тренировки произошли перемены. И последняя тренировка была где-то семь месяцев назад. А как известно, то, что купил, всегда отдашь за бесценок. Причем обязательно отдашь, либо совсем потеряешь. И это правило распространяется абсолютно на все. На имущество, подарки, и даже тело. Вложил в него раз, потом будешь постоянно на него работая, словно это твой последний шанс. Вечного ничего не бывает, лишь только вечность сама в себе, и то на один миг, как это не парадоксально. Именно поэтому, заброшенное накаченное тело станет худым, толстым, а иными словами, станет совершенно другим. Как говорят безмозглые тренера, – станет дряхлым. А вместе с прежним телом смоются в унитаз стероиды, жиры, белки, углеводы, и слава богу, мозги качка.

– Как ты Вадим? – Спросил Женя, чтобы хоть как-то изменить ситуацию.

– Нормально. – Прохрипел Вадик, издавая голос старика.