12

Когда за деревенскими гонцами закрылась дверь гостиной, и они остались одни, Нараян облизнул пересохшие губы. В этот момент те напоминали луга для выпаса скота к западу от поселения. Такие же потрескавшиеся и болезненные.

Утренний свет проникал внутрь помещения через овальное отверстие в крыше, освещая стоявшие на столике два кувшина с вином и тарелку гороховой каши.

Слова гонцов заставили охотника позабыть о таинственном звере и тех жутких находках, что они обнаружили со старостой.

Худшие опасения подтвердились. В погоне за урожаем и алчностью жители левобережья Сарасвати так увлеклись, что напрочь забыли об истощении земли. Пустыня подкралась незаметно, подобно синха в высокой траве. И этот страшный зверь уже совершил свой роковой бросок. Многие селения по ту сторону реки стремительно пустели. Люди вереницей направлялись на юг в Лотхал, увозя с собой те остатки урожая, которые еще можно спасти. Пески наступают с пугающей быстротой. Правый берег спасает лишь Сарасвати. И как только ее русло окончательно иссякнет, уже ничто не сможет сдержать ненасытную утробу пустыни с востока. Она поглотит плодородную долину. Скоро от былой жизни и процветания не останется и следа. Будет только камень, песок и болота на севере.

– Мне нужно выпить, – пробормотал староста.

Шанкар, сидевший на плетеном тростниковом стуле напротив, ехидно подметил:

– Неужели?!

Нараян притворился, что не расслышал. Дрожащей рукой, он наполнил стакан и залпом осушил его. К утру староста переоделся в чистую белую рубаху, и теперь, с легким румянцем на щеках, очищенных от сажи, походил на здорового человека. Если не считать кругов под глазами и недельной щетины, покрытой сединой.

– Я не знаю, что мне делать, – глаза главы деревни быстро забегали из стороны в сторону.

Шанкар поднял левую бровь:

– Пить, конечно, что же еще? Вы этим целую неделю занимаетесь.

– Да заткнитесь вы! – Нараян злобно зыркнул. – Я серьезно.

– Если серьезно, – Шанкар нахмурился, – то ничего. С этой минуты, что бы вы ни делали, долина Сарасвати обречена. Можно попробовать отсрочить неизбежное, но ненадолго.

– Завистливые мрази! – прошипел Нараян, сжимая стакан с такой силой, что он чуть не треснул.

– О ком это вы?

– О соседях, о ком же еще? Их жадность и зависть погубили нас!

– Вот как?

– Да! Будь они хоть немного дальновиднее, то не стали бы истощать почву только для того, чтобы потягаться со мной! А сейчас посмотрите, – он махнул рукой на восток, – теперь из-за них нас поглотит пустыня, шакалы их подери!

– Из-за них?! – охотник так резко подался вперед, что Нараян невольно отпрянул, едва не упав со стула. – Если бы не ваше варварское уничтожение джунглей на севере, притоки остались бы целы. Сарасвати не пересохла, и пустыню удалось остановить. Но, – Шанкар вернулся в исходное положение, – вы нанесли по долине решающий удар.

Староста отвел взгляд, его дыхание участилось:

– Я хотел, как лучше. Чтобы урожая хватало вдоволь на годы вперед. Я просто…

– Недальновидный, – закончил за него охотник.

Нараян иронично ухмыльнулся:

– Моя жена говорила то же самое… банан мне в задницу.

Шанкар промолчал, не желая выдавать Абхе.

Глава деревни растерянно посмотрел на него:

– Что со мной будет?

Охотник теперь вскинул сразу обе брови:

– Даже сейчас вас интересует только собственная шкура?

Нараян понурил голову и потянулся к кувшину.

Следя за его трясущимися руками и испытывая неприязнь с легким привкусом жалости, Шанкар молвил:

– Я не знаю, какую судьбу уготовят для вас жрецы, узнав о деяниях на посту главы деревни, но если хотите, могу попросить за вас.

Нараян с надеждой во взоре посмотрел на охотника и поставил стакан на столик:

– Правда? Чего я должен сделать?

– Во-первых, – тут Шанкар резким движением смахнул кувшины со стола.

Оба сосуда с громким хрустом разбились об пол, покрывая шерстяной ковер бурыми пятнами. Глава деревни аж подпрыгнул.

– Вы че творите?! – взвизгнул он, с долей отчаяния смотря на осколки.

– Во-первых, – как ни в чем не бывало, продолжил Шанкар, – бросайте пить. Сейчас вам действительно хватит забот, помимо того, как нагружаться с утра до ночи.

Староста обернулся к охотнику и уже собирался высказать все, что о нем думает, но, увидев суровую и непроницаемую маску на лице жреческого посланника, отказался от этой затеи.

– Во-вторых, стройте колодцы. В деревне, рядом с дорогой, в полях. Где только возможно. Это обеспечит жителей чистой водой и позволит отсрочить тот момент, когда растениям перестанет хватать влаги.

– Колодцы не спасут поля со злаками, – обреченно вздохнул Нараян.

– Нет, – согласился Шанкар, – не спасут. Но они и не должны. Колодцы необходимы для мелкого хозяйства, вроде огородов и садов. Это позволит вам выиграть время и остаться в долине.

– Понял, – тяжело выдохнул глава деревни, – че еще?

– Ветер с востока скоро начнет наметать сюда песок. Сначала это будут мелкие, едва заметные песчинки, но затем их станет все больше и больше. Каналы засорятся. Сарасвати пересохнет, и тогда все. Чтобы это произошло, как можно, позже, начинайте строить частокол на берегу. В несколько рядов, чем выше, тем лучше. Это задержит песок и позволит пользоваться землей.

– На сколько задержит? – Нараян пристально вгляделся в лицо собеседника. – Как долго мы еще сможем здесь оставаться?

– Если сделаете все, как я сказал?

Староста кивнул. Охотник ответил не сразу, видимо, проводя в голове какие-то подсчеты. Для Нараяна это было самое томительное ожидание в жизни. Наконец, Шанкар ответил.

Его слова прозвучали, как приговор:

– Год. В лучшем случае, полтора.

– О-о-о-о, дерьмо, – застонал глава деревни, опуская голову на грудь и закрывая ее руками.

Охотник не стал его утешать, ибо считал, что во всех своих бедах Нараян виноват исключительно сам, да и подобающих слов утешения подобрать не смог бы.

Вместо них он сказал:

– Я отправляюсь в обратный путь. Необходимо доложить Верховному жрецу. Быть может, он сумеет что-то предпринять, дабы мы все не умерли голодной смертью. Долина Сарасвати – главная житница нашего народа. Нужно немедленно придумать, что делать дальше.

Нараян вскинул голову и посмотрел на охотника.

Его волосы встали дыбом:

– А носорог?

– Что, носорог?

–Разве вы не собираетесь его изловить и прикончить?

– Нет, – после секундного замешательства ответил Шанкар.

– Клянусь задом обезьяны! – взвился Нараян. – Вы обязаны…

– Вам я ничем не обязан, – резко прервал его он, – тем более, я не работаю за бесплатно.

– Я заплачу!

Шанкар хмыкнул:

– Чем? Бобами?

– Серебром! Дам столько, сколько надо!

Охотник положил руки на стол и сцепил пальцы:

– Нараян, я прекрасно знаю, что вы гол, как сокол.

– Откуда? – удивился глава деревни.

Шанкар не ответил, однако многозначительно поднял правую бровь.

– Понятно, – пробормотал староста и грохнул кулаком по столу. Глиняный стакан подпрыгнул и полетел следом за кувшинами. – Давненько пора ее было выпороть! Непутевая шлюха. – он вновь перевел взгляд на Шанкара. – Вы не можете бросить нас на растерзание зверю.

– Уверен, вы сможете от него отбиться, если станете соблюдать простые правила.

– Правила?! – в голосе главы деревни прорезались истеричные нотки. – Банан мне в задницу, какие еще правила?!

– Не уходить далеко от селения…

– Шакалы подери, вы серьезно?!

– Работать в поле на виду у остальных и не бродить в одиночку.

– Да что вы, во имя Богини-матери, несете?! – взорвался Нараян. – Эта тварь разделалась с дюжиной моих лесорубов…

– Этого мы не знаем, – тихо возразил Шанкар, но староста его даже не слушал.

– … И прикончила гонцов. А вы твердите о каких-то дурацких правилах! Да он уничтожит всех нас еще раньше, чем это сделают пески, если заявится сюда!

– Ни один зверь добровольно не придет в поселение, – спокойно парировал охотник.

– Да ну? – язвительно хохотнул глава деревни. – А деревушка на просеке?

– Вы вторглись на его землю, вот он и напал. Джунгли – его дом, а вы пришли туда с топорами и огнем. Но не волнуйтесь, – Шанкар встал, – свою кровавую месть носорог, или кто он там, уже свершил, и не полезет в деревню.

– Почему? – сокрушенно покачал головой Нараян. – Почему вы не хотите изловить чудовище? Неужели дело только в серебре?

– Нет, – покачал головой охотник, – не только.

– Тогда в чем же? Объясните!

– У меня нет времени, – словно плаксивому ребенку, начал пояснять Шанкар, – я должен вернуться в Мохенджо-Даро, как можно скорее, и не могу задерживаться, тратить драгоценные дни на поиски и убийство зверя, о котором, кстати, я мало, что знаю. На сбор сведений уйдет еще какое-то время, а промедление сейчас невозможно. Скоро вы не сможете кормить долину Синдху. Да, в каждой из столиц имеется крупное зернохранилище с запасами продовольствия, но надолго ли их хватит, когда главная житница страны иссохнет, как лужа под палящим солнцем?

Нараяну нечем было ответить. Он сидел, понуро опустив голову и сцепив руки на коленях.

Шанкар решительно произнес:

– Я отправляюсь в город немедленно.

Охотник уже собрался было двинуться к выходу, но тут холодная и липкая рука главы деревни ухватила его за локоть:

– Но вы вернетесь? – в глазах старосты сквозила мольба. – Вернетесь, чтобы убить носорога?

Охотник одернул его руку:

– Не знаю.

Дойдя до входной двери, он услышал, как Нараян произнес:

– За что мне все это?

– Этот вопрос, – бросил охотник через плечо, – вам стоит задать самому себе, – и вышел из гостиной, прикрыв дверь.

Лошадь уже поджидала его у входа в дом старосты. На этот раз ее привела Абхе. Забрав из руки девушки вожжи, Шанкар вскочил в седло, проверяя снаряжение. Все оказалось на месте.

Дочь старосты, с легким налетом грусти в голосе, произнесла:

– Жаль, что я не могу уехать с тобой.

– Не переживай, – охотник поправил пояс с кинжалом, – скоро твоя мечта сбудется и без моей помощи.

Она широко раскрыла глаза:

– Что ты имеешь в виду?

– Спроси у своего отца, – бросил охотник и вывел белоснежную кобылу на тропинку, ведущую от дома Нараяна.

Проехав пару локтей, он обернулся. Абхе стояла и молча смотрела ему в след. Она улыбалась, но улыбка казалась натянутой и печальной.

– Помнишь, что я сказал? – спросил он.

– Насчет опасности, что подстерегает меня?

Шанкар кивнул.

– Помню.

– Это хорошо, – еще мгновение он смотрел на нее, а затем молвил, – прощай, Абхе, – и с силой пришпорил кобылу. Та понеслась вперед, поднимая в воздух клубы дорожной пыли и распугивая местных детей.

– Прощай, Шанкар, – прошептала дочь Нараяна и вернулась в дом.

***

– Поверить не могу, что он это сделал!

– Полностью согласен с тобой, дружище. Просто неслыханное преступление, в наше-то время!

– Думаешь, это правда Анил убил всех лесорубов?

– А кто же еще? Он выбежал из джунглей с окровавленным топором, бормоча всякую околесицу, а древесины из лагеря не поступало уже очень давно. Не знаю, как ты, а я готовлюсь к худшему, поэтому не стал завтракать сегодня.

– Думаешь, нас ждет неприятное зрелище?

– Уверен в этом! Топоры, обычно, оставляют скверные раны.

– Отвратительно.

– Согласен.

– И, все же, не похоже это на Анила.

– О чем ты?

– Об убийстве. Да, тем более, массовом.

– Ты с ним знаком?

– Немного. Моя жена водит дружбу с Миной, супругой Анила и иногда захаживала к ним в гости. У них растет дочь, Нирупама. Славная малышка. Так вот, по словам жены, Анил никогда не походил на безумца. Да, немного нервный, но точно не убийца.

– Друг мой, ну ты же не жил с ними под одной крышей! Откуда тебе знать всех тайн чужой семьи?

– Верно, но…

Два стражника с длинными копьями, медные наконечники которых сверкали в лучах полуденного солнца, так увлеклись светской беседой, что не сразу услышали крик одергивающего их командира:

– Эй, вы, там, в хвосте! Заткнулись оба!

– Слушаюсь, командир Аджит! – хором произнесли стражники, резко замолкая.

Пробурчав грязное ругательство себе под нос, Аджит вновь обернулся вперед, сосредоточив взгляд на дороге, ведущей на север к лагерю лесорубов.

Командир прослужил в городской страже почти всю свою взрослую жизнь и, несмотря на зрелый возраст, сохранил неплохую физическую форму. Крепкие, жилистые ноги. Плоский живот с выступающими мышцами и легким намеком на появляющийся жирок. Сильные руки. Не такие огромные, как у кузнеца, но и побольше, чем у любого стражника, вверенного ему отряда из десяти человек, не считая его самого. Овальное лицо обрамляла длинная густая борода. Плоский нос придавал смешное выражение его лицу, в связи с чем подчиненные прозвали Аджита «Прибитый». Однако никому и в голову не приходило сказать ему это в лицо. Иначе бы уже подобного смельчака стали величать «Прибитым». В прямом смысле этого слова. Узкие карие глаза всегда пытливо смотрели на мир из-под толстых нахмуренных бровей, а лоб испещряли глубокие морщины. В общем, Аджиту и самому нравился его внешний вид. За исключением, пожалуй, одного – он довольно рано облысел, и теперь голова напоминала куриное яйцо, подгоревшее с нижней стороны.

На фоне остальных людей из отряда, командир выделялся не только более мощным телосложением, но и одеждой. Обычный стражник носил простую серую рубаху до колен, перевязанную кожаным ремнем у пояса, на который можно было повесить кинжал. Однако ничего, кроме копий, они с собой не прихватили, заменив клинки на дополнительную флягу с водой, ибо день выдался жарким. Но только не Аджит. Командир никогда не пропускал случая, чтобы покрасоваться перед подчиненными своим длинным блестящим кинжалом, отлитым из особо прочных сплавов бронзы. Рукоятку клинка украшал бирюзовый камень. В отличие от рядовых стражников, Аджит носил красную рубаху и фиолетовый плащ – один из самых узнаваемых символов богатства и высокого статуса в обществе Мохенджо-Даро. Командир безмерно гордился своим снаряжением и одеждой.

Вот и сейчас, вышагивая впереди колонны, с гордо поднятой головой, он ощущал себя настоящим полководцем, несмотря на то, что никогда не был на войне. Как, в принципе, и все жители долины Синдху. Однако Аджита это нисколько не смущало. Когда сообщили, что именно ему поручен поиск пропавших лесорубов, командир с радостью принял эту новость. Кто, как не он должен будет оказаться в центре всеобщего внимания, когда найдет доказательства вины безумца Анила и прижмет его к стенке? А то, что он их найдет, у Аджита не было никаких сомнений. Поэтому сейчас, вышагивая под лучами жаркого солнца, он находился в приподнятом настроении, мечтая поскорее добраться до лагеря лесорубов, а потом вернуться обратно в Мохенджо-Даро, окутанный лучами славы. Лавры разоблачения злостного преступника должны достаться ему и только ему! Его подчиненные не шибко разделяли порыв командира, прекрасно отдавая себе отчет в том, что максимум чего они смогут добиться от данной прогулки, так это парочка новых мозолей на пальцах.

Когда впереди показался лагерь лесорубов, Аджит, чувствуя приятное возбуждение, ускорил шаг. Его отряд, словно по молчаливой команде, поспешил следом за ним.

– Осмотрите палатки, – пробасил он, и двое стражников, болтавших между собой по пути, тут же бросились выполнять приказ.