Глава 2

Тьма немного рассеялась, а через миг ушла совсем, уступая место сумраку. Пимен с облегчением выдохнул, когда узрел впереди конец прохода. Уже можно было различить широкий центральный двор обители Миноса, залитый серебристым светом луны. Вот на глаза попался пушистый невысокий тамариск[1], росший чуть ли не посредине площади. В сумраке ночи казалось, что плотно растущие ветви сливались воедино и походили на огромный одуванчик, готовый вот-вот зацвести и опылить семенами землю. Несколько рухнувших из кладки кирпичей валялись прямо под ним. Время не щадило никого. Даже Кносский дворец.

Юноша снова выдохнул, вытер испарину со лба. Обернулся через плечо и в изумлении охнул – позади отчетливо виднелся просвет и тропа, уходившая к берегу. Оказывается, длинна прохода была не больше трех оргий[2]! Но как такое возможно?! Еще пару мгновений назад он не видел ровным счетом ничего! Пимен так засмотрелся, что споткнулся о неровность и, едва не рухнув носом в грунт, вылетел на внутренний двор.

Изнутри бывший дом минойцев выглядел куда хуже, нежели снаружи. Обвалившиеся стены. Дыры в потолках и полу. Рухнувшие проходы открывали взору некогда богатое убранство обители царя Крита. Теперь же былое величие скрывалось под многолетним слоем пыли, земли, поросшим кустарником и во мгле ночи. Местами на кирпиче сохранились следы копоти – напоминание о страшном пожаре, случившемся тут уже при дорийцах. С тех пор дворец стоял пустым. А нынешние хозяева Кносса растащили все, до чего смогли дотянуться. Осколки амфор и глиняных сосудов валялись под ногами.

Пимен вздохнул и огляделся. Девушки нигде не было видно.

– Элпида?

Ответа не последовало.

Пимен застонал:

– О-о-о, ну ты же знаешь, я терпеть не могу эти игры!

И снова в ответ тишина.

– Ф-р-р-у-х!

Юноша прошел чуть дальше и остановился возле тамариска. От дерева шел душистый и нежный аромат. Пимен с удовольствием вдохнул его легкими. После вони козьего навоза, этот запах был настоящей усладой для души.

– Элпида! – крикнул он, обернувшись в сторону другого, северного, прохода. – Ну где же ты?!

И вновь ответом была тишина. Развалины дворца в полном безмолвии наблюдали за ним из темноты. Только слабый ветер шумел листьями кустарника.

Пимен поежился. Внутри вновь загорелось необъяснимое чувство тревоги и желание покинуть это место.

– Элпида? – тихо и осторожно позвал он.

Злобный рык раздался над ухом, кто-то сильно толкнул его в спину. Душа Пимена ушла в пятки, а сам он рухнул в пыль посреди двора. Катнулся по земле и с ужасом уставился на ветви тамариска. Теперь те, раскачиваемые ветром, казались огромными и страшными когтями.

– О, боги, что это?! – хрипло выдохнул юноша и тут услышал знакомый смех.

Ветви деревца разошлись, и из-под кроны показалась девушка в зеленых эндромидах.

– А говорил, что не боишься Минотавра, Пимен!

Секунду тот лежал на земле в полном недоумении, выставив руку перед собой и пытаясь унять бешеное сердцебиение. А затем его резко отпустило.

– Элпида, ты чего творишь?! Я ведь в Аид раньше времени попаду из-за твоих шуточек!

Его искреннее возмущение вызвало настоящую бурю хохота. Звонкий девичий смех пронесся по округе, отражаясь от стен Кносского дворца.

– О, да! Я ведь говорила, что обожаю, когда ты дуешься, Пимен!

Тот насупился еще больше, встал и отряхнулся:

– Ничего смешного.

– Теперь тебе точно понадобится ручей!

Юноша поджал губы, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. Элпида прекратила смеяться, но в ее глазах продолжал мелькать задорный огонек. Послышался хруст осколков керамики под ногами, девушка подошла к нему и коснулась плеча.

– А если я увеличу твою награду, простишь ли ты меня, недостойную, – на последнем слове она нарочно сделала ударение.

Пимен покосился на нее и почувствовал, как обида стремительно испаряется. Ну не мог он долго обижаться на Элпиду.

– И чего же?

– Ну, – она задорно подмигнула, – например, я могу снять этот просторный хитон…

– Идем к ручью!

Юноша произнес это так быстро и пылко, что вызвал очередной приступ смеха.

Они неспешно начали пересекать внутренний двор. Серебристая луна освещала им путь. Вскоре до них и вправду донеслось тихое журчание ручья. Пимен свернул налево к западной стене и указал на еще один проход – намного меньше, чем тот, что вел внутрь дворца. Свод уходил вниз по наклонной и оканчивался небольшим песчаным берегом. Тусклый свет играл на поверхности маленького озерца. От него веяло легкой прохладой.

Элпида втянула носом воздух и блаженно выдохнула:

– Как же это прекрасно!

– Увум.

Юноша и сам желал искупаться. И не только потому, что хотел получить обещанную награду. При виде переливающейся водной глади, тело стало зудеть и чесаться. Поэтому Пимен решительно шагнул под свод прохода. Однако воспоминания о случившемся в южном коридоре тут же дали о себе знать, слегка подпортив настроение.

– Элпида, – осторожно сказал он, – можно спросить?

– Конечно, Пимен! Я всегда готова тебе ответить, если это, конечно, не что-нибудь дерзкое или кощунственное.

– Нет-нет, – заверил тот.

– Так, что ты хочешь узнать?

– Ну… – на пару секунд замялся он, – когда ты шла по южному проходу, ничего странного не видела?

– Странного? – Пимен заметил, как в сумраке коридора брови спутницы взмыли вверх.

– Ага.

– Ничего особенного я не заметила. А что ты имеешь ввиду?

– Как бы сказать… когда я шел следом, то… в общем… он мне показался чересчур длинным.

– Ты с собой пива не взял, Пимен? – насмешливо поинтересовалась девушка.

– Чего? – тупо уставился он, и только спустя пару секунд сообразил, на что она намекает. – Нет! И я не пьян!

– А, по-моему, очень даже, – хихикнула Элпида, – раз задаешь такие глупые вопросы.

– Ну и ладно, – буркнул юноша, – не будем об этом.

– О, ты снова дуешься, Пимен! Как же я это люблю!

Он застонал, но ничего не ответил, чем вызывал новый всплеск веселья девушки.

«Может, мне и вправду показалось? Надумал себе лишнего…».

Пимен решил не портить эту прекрасную ночь и выбросил из головы случай в проходе, списав на волнение.

Преодолев путь, они оказались на небольшом песчаном берегу за стенами дворца. Маленькое озерце раскинулось между обителью Миноса и высоким холмом. Питал его небольшой холодный ручей, стекавший с вершины неподалеку.

– Настала пора совершить омовение, – поучительным тоном молвила Элпида, стрельнув глазками.

Вот теперь Пимен окончательно позабыл о том, что с ним произошло…

…и произошло ли вообще…

…юноша отстегнул пояс и снял рубаху через голову, оставшись в одной набедренной повязке. Элпида оценивающим взором пробежалась по его худощавому телу, словно скульптор ищет изъяны в своем творении.

– А теперь… – мягко проворковала она, – омой же себя водой.

Пимен не заставил упрашивать дважды и шагнул к кромке, сняв сандалии. Попробовал на ощупь. Вода оказалась прохладной. Не настолько, чтобы сковывать члены, а в самый раз.

– Только будь осторожен.

Юноша обернулся через плечо:

– Не понял.

Элпида хмыкнула:

– Всякое может быть, Пимен. Кто знает, вдруг нерадивые минойцы кидали сюда горшки из отхожих мест? Поранишься еще или того хуже – искупаешься в кое-чем древнем и неприятном.

– У знати, я гляжу, воображение под стать состоянию – богатое, – проворчал он и шагнул в воду по колено.

Элпида сделала вид, что не расслышала и продолжила следить за ним с вялой улыбкой на устах. Ей было неприятно, что Пимен периодически напоминает об их различном положении. Ведь для нее это не имело значения. Вот если бы отец узнал…

«Но он не узнает».

С Пименом она познакомилась чисто случайно. Во время своей очередной ночной прогулки. И если бы не совпадение кто знает, встретились ли бы когда вообще. Не иначе, сама Афродита уготовила такую судьбу. В тот вечер Пимен не досчитался одной козы из стада, выданного на попечение. Поскольку платить за пропажу ему нечем, юноше светили крупные неприятности. Хвала богам, животное быстро отыскалось, не без помощи Элпиды. Как шутила потом девушка, в ту ночь Пимен нашел еще одну козочку…

Глядя на то, как он ныряет в свете луны, она невольно задумалась – что в этом простом пастухе ее больше привлекло? Ведь Пимен совсем не подходит под идеал красоты, что создают скульпторы в далекой Аттике[3]. Быть может, потому, что они так не похожи?

«Противоположности притягиваются».

А быть может из-за того, что Пимен простой и открытый. А ведь это так не свойственно людям ее окружения, где все предпочитают скрывать истинные сущности за масками радушия и лести.

«Никогда не знаешь, что на самом деле у них на умена самом делеНикогда не знаешь, что на самом деле у них на уме».

Пимен был другим. Совсем другим. Всегда говорил так, как есть. Ну и воспылал неподдельным интересом к культуре и светским обычаям, чем привел Элпиду в неописуемый восторг…

Юноша вынырнул и провел ладонями по лицу. Убрал намокшие волосы назад. Те заблестели в серебристом свете луны.

«А ведь и вправду хорошо…» – с наслаждением подумал он, когда почувствовал, как пот и грязь сходят с тела, а кожа начинает дышать.

– Молодец, Пимен, – услышал юноша томный голос, – сам ведь понимаешь, как это прекрасно, правда?

Он обернулся и почувствовал, как кровь закипает в жилах. Элпида стояла на берегу. Полностью обнаженная. Лунный свет играл на ее бледной коже, заставляя отливаться мраморной белизной. Сейчас девушка казалась самой Афродитой, вышедшей из морской пучины. Пимен не сразу заметил, что у него отвисла челюсть. И только звонкий смех Элпиды, прокатившийся по окрестностям, слегка отрезвил голову. Но когда девушка шагнула вперед и плавно погрузилась в воду, на него накатило вновь.

– М-м-м, – блаженно протянула она, – это так прекрасно.

– Угу, – только и смог вымолвить юноша.

Элпида подплыла к нему вплотную и обхватила его шею руками. На правом плече темнело родимое пятно. Девушка приподняла веки, и Пимен увидел в ее глазах знакомый озорной огонек.

– За проявленную храбрость и смекалку, – нарочито торжественно произнесла она, – награждаю тебя заветным поцелуем.

Несмотря на прохладу, юношу бросило в жар. Когда их губы соприкоснулись, у него закружилась голова. Никогда в своей жизни не пробовал на вкус столь сладких уст. Сердце бешено заколотилось в груди, когда он почувствовал, как Элпида прижимается к нему всем телом, а ее правая ладонь опускается ему на пояс.

– Ого, Пимен, – прошептала Элпида, чуть отстраняясь, – кажется, твой фаллос затвердел.

– А ты чего ожидала? – прерывисто дыша, ответил он и потянулся за ней.

Засмеявшись, девушка отплыла на пару локтей[4], чем вызвала неприкрытую гримасу разочарования на лице юноши. Досадное выражение лишь усилило задорный настрой.

– Ты опять дуешься, Пимен!

– А ты снова играешь со мной, Элпида!

– Вовсе нет!

– Как это нет?! Ты обещала не только поцелуй!

Девушка погрозила пальцем:

– И, как подобает благородной даме, я обещание исполнила.

– Чего?! – выпучил глаза Пимен.

– Не «чего», а «что», – поправила она, продолжая улыбаться, – ты увидел мое естество воочию. Разве мало?

Юноша застонал от досады:

– Ты невыносима, Элпида.

– Тогда почему ты проводишь со мною время? – вдруг стала серьезной она.

Вопрос оказался неожиданным. Пимен покраснел и смутился.

– Потому, что нравишься, – пробормотал он.

– Хм, только ли нравлюсь? – на тонких губах вновь заиграла улыбка.

– Не только, – промямлил юноша, смутившись еще больше.

– Пимен, неужели это так сложно сказать? Неужели я зря учила тебя красноречию?

– Не зря, но… все равно сложно.

– Хорошо, – Элпида подмигнула, – раз не хватает смелости на слова, быть может, их хватит на дело?

– Не понял, – искренне изумился тот.

– Найди меня! Закрой глаза и досчитай до ста, если помнишь, как это делается. Сможешь – получишь то, чего желаешь.

– А не обманешь? – тут же оживился Пимен.

– Разве я тебя хоть когда-нибудь обманывала?

Юноша уже хотел сказать, что вот недавно, но вовремя прикусил язык.

– То-то же, – хмыкнула Элпида и, взмахнув руками, поплыла к берегу, – ищи меня в Лабиринте Миноса, будь моим героем. Достойному герою – достойная награда!

– Только не прыгай на меня больше из кустов, ладно? – хмыкнул Пимен и закрыл глаза.

Ответом ему был звонкий девичий смех.

– Один, два, три, – он услышал всплеск воды, и как девушка выходит на берег, – четыре, пять…

***

– Девяноста восемь, девяноста девять, сто, – Пимен отвел ладони от лица и открыл глаза, – ну, я иду искать!

Он обвел взглядом местность. Маленький пляж был пуст. На желтом песке отчетливо виднелись следы от эндромид и одежды Элпиды. Самой девушки, разумеется, не оказалось.

– Надеюсь, не станет опять выпрыгивать из кустов и пугать до усрачки, – проворчал юноша, взмахнул руками и поплыл к берегу.

Полуразрушенные стены Кносского дворца нависали над ним в полном безмолвии.

Выйдя на берег, Пимен отряхнулся, надел рубаху через голову и прислушался. Где-то позади среди холмов стрекотали кузнечики. В небе ухала сова. В остальном же округа погрузилась в тишину.

– Фух, – выдохнул Пимен и окинул взором руины дворца.

Оставшись один, юноша вновь почувствовал себя неуютно. Эти старые стены будто давили на него, прижимали своей массой. А мрачный проход, ведущий с берега на центральный двор, снова пробудил неприятные воспоминания.

– Да ладно тебе, – вслух сказал Пимен, чтобы отвлечься, – лучше думай о теле прекрасной Афродиты.

Приободрившись, юноша смело шагнул под свод и начал спешный подъем. Сердце невольно ускорило ритм, в душе начало было зреть плохое предчувствие. Пимен бросил опасливый взгляд вверх, но тут же выдохнул. Тьма не сгущалась впереди. Отсюда вполне можно было разглядеть стены внутреннего двора. Юноша сразу почувствовал, как к нему возвращается отличное настроение. Он даже стал тихо насвистывать под нос и перешел на бег трусцой. В два счета преодолел подъем и осмотрелся. Элпиды нигде не было видно.

– Так, – снова вслух начал рассуждать он, – вряд ли прячется в ветвях тамариска, это слишком просто… хм…

Взор Пимена оглядел соседнюю стену, поросшую сорняком, прошелся по треснутой кладке и устремился влево. В паре сотен локтей виднелся северный проход, тонувший в сумраке. По обе стороны высились полуосыпавшиеся колонны со следами копоти на мраморе. Слева с трудом можно было разглядеть широкую лестницу. Часть ее уходила вверх на второй этаж, другая – вниз, теряясь во мраке. Юноша посмотрел под ноги и увидел следы эндромид. Они вели к лестнице, уходившей вниз, и исчезали во тьме.

На губах Пимена заиграла торжествующая ухмылка:

– Ага-а-а, попалась!

В предвкушении прекрасных минут, что он проведет наедине с Элпидой, юноша смело шагнул вперед и остановился в пролете. Широкие ступени растворялись в непроницаемой мгле. Оттуда шел неприятный и затхлый воздух.

– Фух, – выдохнул Пимен и спустился на несколько шагов.

Как только тьма окутала стопы, он замедлил шаг и оперся правой рукой о глиняную стену. Та оказалась шершавой и прохладной.

– Надеюсь, я не навернусь и не сломаю шею, – проворчал юноша, – эх, огня бы…

Он осторожно продолжал спускаться, ведя пальцами по стене. Сандалии тихо шуршали по ступенькам. Пимен ступал очень медленно, боясь оступиться и полететь вниз. И неизвестно еще, сколько пришлось бы падать. Тьма впереди не позволяла разглядеть ровным счетом ничего. Юноша почувствовал, как хорошее настроение помимо воли начинает улетучиваться, ибо в памяти вновь всплыли похождения в северном проходе. Как мрак никак не намеревался рассеиваться… Сердце невольно ускорило ритм, хоть Пимен и приказал себе выкинуть глупости из головы.

«Конечно, здесь будет темно. Это же подвал заброшенного дворца!».

– Элпида, – осторожно позвал он, – нашла, то же мне, где прятаться. Выходи, давай! Я видел твои следы.

Его голос громким эхом отразился от стен. Как будто впереди под землей находился широкий зал.

– Хм, здесь минойцы хранили свое вино?

Тем временем его зов остался без ответа. Девушка молчала.

– Ну хватит тебе уже! Выходи, пока я шею не сломал!

И снова ответом Пимену было лишь эхо собственного голоса.

– Элпида… ах, проклятье!

Сандалия наступила на что-то влажное. Юноша не удержал равновесие и грохнулся копчиком прямо о ребро ступени. Рука проехалась по кладке, оставляя на пальцах легкие царапины.

– О, сатиры лесные, – простонал Пимен и поморщился, – да что ж такое… Элпида! Я дальше не пойду, слышишь?! Выходи, давай!

Он прислушался. Как только эхо утихло, до него из темноты донесся слабый шорох. Как будто кто-то мягко ступал по мраморному полу. Пимен сощурился и до рези в глазах уставился во тьму. Перед взором от напряжения пошли круги… Поэтому он не сразу заметил, как впереди зажглись два янтарных огонька.

– Элпида? – голос юноши внезапно дрогнул. – Элпида это ты?

Шорох повторился. Огоньки стали ближе. Ярче. И чем дольше Пимен смотрел на них, тем хуже ему становилось. Мурашки побежали по спине. Сердце громко забилось в груди. Это были глаза…

– Элпида… – просипел Пимен, поднимаясь на дрожащих ногах.

Тишину разорвал приглушенный звук. Он походил на утробное мычание встревоженного быка.

Тело юноши пробил озноб. Он почувствовал колыхание воздуха.

– Боги, что это?

Когда нечто рвануло к нему, Пимен не выдержал. Развернувшись и спотыкаясь, он побежал наверх. Юноша постоянно падал, обдирая колени и локти об острые углы. Дыхание сбилось, превратившись в хриплый сип. Паника подступила к горлу.

– О, боги, помогите мне!

Он ощущал, как кто-то разрывает тьму за спиной. Слышал утробное мычание, с каждой секундой становившееся все громче.

Впереди забрезжил просвет. Пимен вновь споткнулся, чудом поднялся. Оставалось всего несколько ступеней. Четыре… Три… Две… Последняя…

Тяжело дыша, со стоном, Пимен выбрался наверх, затравленный взор оглядел мрачные руины. В этот миг нечто тяжелое обрушилось на спину и повалило на землю.

– Нет! – в панике закричал он. – Помогите!

Что-то острое сомкнулось на шее. Раздался хруст. Оборвался отчаянный вопль, и юношу окутала тьма.

[1]Тамариск (тамарикс, гребенщик) – род деревьев семейства Тамарисковые, небольшие деревья и кустарники.

[2]Оргия – единица измерения в Древнем Египте и Древней Греции, равная расстоянию между концами средних пальцев раскинутых рук мужчины, равна 1,79 м.

[3]Аттика – Юго-Восточная область Центральной Греции со столицей в городе Афины. Граничит с Беотией, Мегаридой и Пелопоннесом.

[4]Один локоть равен примерно 43 сантиметрам.