– Может, нам сразу застрелиться? – неудачно пошутил Хан. – А то столько ужасов, столько ужасов…
– Дело хозяйское, но я бы советовал не стреляться, а вешаться. Патроны для товарищей сэкономите
Я тебе вот что скажу: лучшее средство от всяких там фиксаций, нервных срывов и душевных терзаний – это холодная водка. Теплая помогает хуже. Но тоже помогает. В особо тяжелых случаях водку рекомендуется лакировать пивом. На следующий день…
Как же меня плющит! Стоит прикрыть глаза – и словно покачиваешься на волнах или куда-то летишь. Пик: относительная ясность рассудка и свобода выбора. Еще немного выпить – сорвешься вниз, остановиться – потихоньку начнет отпускать. Редкое состояние, водкой себя до него довести очень сложно. Обычно слишком резко пьянеешь: или недобор, или уже ничего не помнишь. С пивом это проще. Литра четыре-пять, главное, не переборщить с закусками.
Тусклое низкое солнце нахально светило прямо в глаза, длинные тени гротескными черными фигурами ползли по асфальту, и встречные прохожие казались безликими силуэтами, вырезанными из плотной бумаги и раскрашенными в приглушенные серые тона.
– Проболтаешься Анне, ноги сломаю, – немедленно перебил я репортера. – Усек?
– А если не проболтаюсь? Что взамен?
Я остановился и пристально глянул на Дворкина:
– Считаешь, здоровые ноги – это мало?
Беда не приходит одна.
Банальность? Банальность.
Да только так обычно оно и случается. Стоит лишь дать слабину, и одно неминуемо цепляется за другое, другое за третье – и оглянуться не успеешь, как погребет под собой настоящий обвал мелких неприятностей, серьезных проблем и глобальных потрясений.
Зависть – это плохо. Я знал это, наверное, лучше кого бы то ни было, но при взгляде на собственные туфли, запыленные и поношенные, меня просто затрясло от злости