Одна из форточек нужной нам квартиры была приоткрыта, и странный металлический отзвук незамеченным не остался. Сначала перестали мельтешить отблески экрана телевизора, затем колыхнулся тюль, а после и вовсе со скрипом приоткрылась рама и в окне замаячила физиономия мордатого мужика.

– Ну-ка быстро от машины сдриснул! – раздражённо прикрикнул он на меня.

– А если нет, то что? – нагло ухмыльнулся я в ответ.

– Урою!

Время было не самым поздним, и со двора доносились крики детей, но с этой стороны дома никто не гулял, случайных свидетелей перепалки опасаться не приходилось, и я зло оскалился.

– А здоровья-то хватит, дядя? – И на этот раз одним только риторическим вопросом не ограничился, снова приложился по автомобилю ладонью. – Дорогая, поди, тачка? Лобовуха на сколько потянет?

– Ну, сука… – коротко выдал Лемешев и отступил от окна, скрылся из виду.

По спине побежал холодок, но я переборол неуверенность и с капота не слез. Даже если у перегонщика на руках имеется ствол, чего исключать было никак нельзя, сходу он стрелять точно не станет, пусть пистолет и не боевой, а только газовый. Потом же машину от порошка отмывать. Оно ему надо?

Ну я и остался сидеть, просто сунул руку в сумку и нащупал рукоять туристического топорика. А дальше с грохотом распахнулась дверь чёрного хода и на улицу с монтировкой в руке выскочил взбешённый мужик весом за центнер. Но – не качок и не боец, просто высокий и раздобревший, с изрядных размеров пузом.

– Урою! – рыкнул он, но меня своей угрозой не впечатлил.

– Угомонись, Сева, а то поранишься, – усмехнулся я, вытянул из сумки топорик и подбросил, чтобы миг спустя, не глядя, перехватить крутанувшуюся в воздухе ручку.

Лемешев замер как вкопанный, потом неуверенно попятился, но тут от стены отлипли Андрей и Костя, перекрыли ему дорогу к отступлению. Да я и сам соскочил с капота, зашёл на газон.

– Вы чего, мужики? – спросил перегонщик враз осипшим голосом.

Фролов забрал у него монтировку и отбросил в кусты, после вернулся к двери чёрного хода и подпер её плечом, а Костя Чижов так и остался рядом, лыбясь во все тридцать два зуба.

– Как чего?! – удивился я и даже развёл руками. – Сева! Разве твоя прошмандовка не рассказала, как лихо она разрулила проблемы братца? Да ладно?! Ты же меня в асфальт закатать должен после того, как я ноги этой шалаве исцелую!

Сдерживаться я даже особо не пытался, и упитанная физиономия Лемешева враз покрылась испариной.

– Я ничего такого не говорил. Я вас даже не знаю, – выдавил он из себя и сразу успокоился, уже куда уверенней спросил: – Ко мне какие претензии?

Чиж хохотнул и хлопнул его по плечу.

– Я не я и баба не моя? Молодец! Продолжай в том же духе!

Заявление это Лемешеву определённо не понравилось, но он промолчал и выжидающе уставился на меня.

– Ты не говорил, к тебе претензий никаких нет, – подтвердил я и указал топориком на окно. – Но вот она до фига лишнего наговорила и ей за это придётся ответить. Мы тебя просто в известность решили поставить. Чтоб потом не заикался, будто не в курсе был.

Лемешев сглотнул, и Костя вновь хлопнул его по пухлому плечу.

– Сева, да ты не переживай, мы ж не звери, бить её не станем. Отработает! И отработает со всем усердием и неоднократно, ведь брат – это святое!

Вот тут перегонщика проняло окончательно, он посмотрел на меня, затравленно оглянулся на размеренно жевавшего жвачку Фролова и судорожно сглотнул.

– А если вписаться кого попросишь, так ещё и должен останешься, – продолжил давить Чиж. – Там такие слова звучали, за которые и твою подружайку, и тебя самого в асфальт закатать нужно!

– Деньгами вопрос не решить? – обратился ко мне Лемешев. – Все только в выигрыше останутся!

Я ничего не ответил, вернулся к «опелю» и вновь уселся на его капот, за меня ответил взявший на себя роль переговорщика Чиж.

– Сколько?

Лемешев вновь сглотнул и неуверенно оглянулся.

– Я не знаю, сколько дома есть. Надо посмотреть.

– Посмотри, – разрешил Костя.

– Так я схожу?

– Иди! – разрешил Чиж и тут же, противореча самому себе, ухватил перегонщика под руку. – Иди, Сева, иди! Только помни, мы у тебя бабки не вымогаем. Нам они не особо и нужны, если разобраться. Так скажу – с твоей бабой пообщаться куда интересней будет. И если решишь, что деньги тебе дороже, мы поймём и лично тебе претензий предъявлять не станем. Но ты же понимаешь, что сама собой проблема не рассосётся?

– Даже не сомневайся – Кашпировский не поможет! – вставил я свои пять копеек.

– Я сейчас! Сейчас вернусь!

Лемешев двинулся к двери чёрного хода, и Фролов посторонился, позволяя ему пройти, потом подошёл к нам и негромко спросил:

– Думаете выгорит?

Я сунул топорик в сумку и застегнул молнию.

– Главное, чтобы ментов не вызвал.

– А мы чего? – ухмыльнулся Костя. – Мы ничего. Денег у него не вымогали. Не докажет!

– Он вообще может не вернуться, – предположил Андрей. – И что тогда делать будем? Не ждать же его всю ночь!

– Если не выйдет – признает, что неправ и долг на себя повесит! – ухмыльнулся Чиж. – На счётчик поставим.

– Выйдет, – уверенно заявил я и похлопал ладонью по капоту. – Не знаю, насколько он ценит свою корову, а машину точно не бросит.

Тут из приоткрытого окна донёсся пронзительный вскрик и отзвук сочной оплеухи, а затем окно квартиры Лемешева закрылось и отрезало от нас приглушённый женский плач.

– О! – встрепенулся Чиж. – Награда нашла своего героя!

Я злорадно усмехнулся, но особого удовлетворения не испытал. Легко отделалась, сучка.

Вновь распахнулась дверь чёрного хода, появился Лемешев. Он подошёл и достал из кармана спортивных штанов толстую пачку двухсоток.

– Я плачу – и на этом всё. Больше никаких претензий ни к Юле, ни к её брату! Договорились?

Прощать Филе его выходку категорически не хотелось, и я коротко отрезал:

– На хер! Разговор только о твоей бабе шёл! Мы её косяк разбираем!

– Она за брата заступилась! – продолжил упорствовать перегонщик.

– А вот не надо было!

Костя резко обернулся и досадливо скривился.

– Серый, погодь! Пацан вообще не при делах!

– Ты чё несёшь? – выдал я, не сдержавшись.

– Тебя ведь второй пнул, так? – напомнил Чижов. – Ну ты же сам говорил!

Я едва удержался от того, чтобы не послать его далеко и надолго. Своим заявлением он поставил меня в дурацкое положение, потому как формально Филя действительно не сделал ровным счётом ничего и предъявить ему было нечего. Зинка и та на него не жаловалась.

Блин! Ещё и Лемешев стоит, уши греет. Последнее дело при посторонних такие вопросы обсуждать, и я сдался, махнул рукой.

– Хрен с ним, пусть живёт! Но предупреждаю сразу: за следующий раз деньгами уже не возьму!

Лемешев сунул перетянутую аптечной резинкой стопку банкнот Косте, тот указал на меня, а я кивнул на капот рядом с собой, и не подумав взять купюры в руки.

– Сколько там? – спросил только, когда Лемешев бросил пачку на машину.

– Десять тысяч.

– Сколько?! – Я соскочил с машины и пихнул мужика ладонями в грудь, заставив его отступить на шаг. – Сева, ты в конец охерел?! Решил десятью кусками откупиться? Ты за кого нас держишь, козёл?

– У меня нет больше! – быстро ответил Лемешев. – Всё в машины вложено!

– Чё ты нам чешешь?! – вновь взял на себя инициативу Костя, делая мне знак отступить. – Думаешь, мы о твоём бизнесе не в курсе?

– Все деньги в машины вложены, я их продать не могу, с ментами проблемы! Да вы поймите, у меня четыре иномарки зависли! Я в долгах как в шелках!

– Ничего мы понимать не будем, – отрезал Костя. – С тебя ещё двадцать штук. Завтра в пять чтобы были!

– Да где я их возьму?!

– Где хочешь, там и бери. Меня не колышет, – развёл руками Чиж и вдруг добавил: – И готовься за крышу по тридцатке каждый месяц отстёгивать!

Лемешев аж рот от изумления разинул, да я и сам оказался подобным поворотом изрядно удивлён, ведь ни о чём подобном изначально и речи не шло. А Костя не дал вставить никому ни слова.

– Чё ты глазами хлопаешь? Деньги платить будешь за охрану, не просто так. Наедут на тебя отморозки какие-нибудь, мы прикроем. И бабу твою прикроем, если опять накосячит. Время такое, без охраны никуда. У нас бригада большая, не сомневайся.

Я и без того был слишком заведён и зол, неожиданный поворот попросту выбил меня из колеи. Пока собирался с мыслями, момент оказался упущен, началась перепалка, и стало слишком поздно пытаться перевести всё в шутку. Тут ровно в поговорке о слове и воробье – ляпнул Костя о крышевании и всё, обратно уже не открутить.

Полное лицо Лемешева пошло яркими пятнами, и он рявкнул:

– Мы так не договаривались!

– А тут и договариваться нечего! – отрезал Чижов и пихнул собеседника в грудь, заставив отступить на шаг назад. – Условия озвучили, других не будет! Понял?

– Мне… Мне надо подумать… – выдавил из себя Лемешев, кинув быстрый взгляд на Андрея, стоявшего между ним и чёрным ходом.

Костя благодушно похлопал мужика по плечу.

– Думай, Сева. Думай. Кто тебе мешает? Но завтра в пять мы должны услышать правильный ответ. Уяснил?

Бригадир перегонщиков неуверенно кивнул, развернулся и направился к чёрному ходу. Я дождался, когда за ним закроется дверь, переправил пачку двухсоток себе в карман, подхватил сумку и зашагал прочь. Пацаны поспешили следом.

– Ты совсем дурак? – насел я на Чижа, когда мы завернули за угол. – Какая, на хер, ежемесячная плата? Ты с чего вообще о ней заикнулся?

– А чего такого? – округлил глаза пацан, искренне не понимая причину моего возмущения. – Вы же сами сказали – он без крыши остался! Должен же кто-то этого барана стричь! Почему не мы, а?

Андрея такой ответ не устроил.

– А если на него бандиты наедут или сам серьёзный косяк упорет – что тогда?

– Блин, вы как маленькие! Скажем, извини, но шерифа проблемы индейцев не волнуют, дальше ты сам по себе. Да чё вы паритесь? Все так делают! Срубим с него бабла, сколько можем, чё такого?

Мне подобное развитие событий нисколько не нравилось.

– Костя, ты совсем дурак? Мы же по полной программе влететь так можем! Если что – спрашивать не только с него, но и с нас станут!

– Да нормально всё будет!

– Это ты сейчас говоришь!

Чижов развёл руками.

– Ну иди скажи, что мы пошутили!

– Так дела не делаются, – покачал головой Андрей. – Раз сказали, что нам теперь платит, уже поздно переигрывать.

На это возразить мне было нечего, в сердцах заметил:

– Вот придём завтра и примут нас менты!

Но Андрей Фролов только плечами пожал.

– Возьмём «буханку», – решил он. – Рома крыло заднее помял, если что – скажем, будто Лемешев в нас въехал, а деньги на ремонт.

Я в сердцах матернулся, достал из кармана стопку двухсоток и отсчитал пацанам по пятнадцать купюр, остальное сунул обратно. Получить на ровном месте четыре тысячи – это, конечно, здорово, но на душе скреблись кошки. Как бы мы сегодня помимо денег не заработали себе на голову ещё и кучу совершенно ненужных проблем.

Слишком уж легко Лемешев сломался, неправдоподобно легко. Одно дело жалкой подачкой из-за реального косяка откупиться, и совсем другое – позволить каким-то левым пацанам себе на шею сесть и ножки свесить. А бизнес с перегоном тачек точно не для слабаков, и связи у людей в этой сфере деятельности самые обширные. Если, конечно, раньше не Сивый всем занимался, а Лемешев просто на подхвате был – тогда да, тогда что-то может выгореть. Но даже так я бы предпочёл остаться в стороне. Вот только уже ничего не переиграть…