Цитаты из книг автора «Патрик Зюскинд»

Сатана не настолько глуп, чтобы позволять обнаружить себя кормилице Жанне Бюсси. Да еще нюхом!

Все кому не лень задают вопросы, и роют, и исследуют, и вынюхивают, и над чем только не экспериментируют. Теперь мало сказать что и как – изволь еще это доказать, представить свидетелей, привести цифры, провести какие-то там смехотворные опыты.

То обстоятельство, что в начале этого великолепия стояло убийство, было ему (если он вообще отдавал себе в этом отчет) глубоко безразлично.

Цель его охотничьих вылазок состояла в том, чтобы просто-напросто овладеть всеми запахами, какие мог предложить ему мир, и единственное условие заключалось в том, чтобы запахи были новыми.

Париж производил ежегодно свыше десяти тысяч новых подкидышей, незаконнорожденных и сирот. Так что с некоторыми потерями легко мирились.

И вот здесь, в самом вонючем месте всего королевства, 17 июля 1738 года был произведен на свет Жан-Батист Гренуй.

Самые нежные чувства, самые грязные мысли обнажались перед этим маленьким алчным носом

довольно миловидна, и еще сохранила почти все зубы во рту и еще немного волос на голове, и, кроме подагры, и сифилиса, и легких головокружений, ничем серьезным не болела, и еще надеялась жить долго, может быть пять или десять лет

подробности всегда означали трудности, а трудности всегда нарушали его душевный покой, а этого он совершенно не выносил.

Будучи – извините, что я говорю сейчас громко, но после пива я всегда говорю громко, – будучи музыкантом Государственного оркестра, я в известной степени являюсь государственным служащим и как таковой не подлежу увольнению. У меня определенное количество рабочих часов и пять недель отпуска. Страховка на случай болезни. Каждые два года автоматическая прибавка к жалованью. Потом пенсия. Я прекрасно социально устроен… И знаете – иногда меня от этого охватывает такой ужас, что я… я… просто боюсь порой выйти из дому, так уж я устроен. В свободное время – а у меня много свободного времени – я предпочитаю сидеть дома, именно из-за страха, вот как теперь, ну как бы вам это объяснить? Меня словно что-то гнетет, я ощущаю удушье, безумный страх от этой устроенности, похожий на клаустрофобию, невроз прочного положения – и именно из-за контрабаса. Ибо контрабасист не может быть свободным художником. Где вы такое видели? Играя на контрабасе, ты всю жизнь остаешься чиновником. Даже у нашего главного дирижера нет такой социальной уверенности. У нашего главного дирижера договор на пять лет. И если они ему его не продлят, он вылетит. По крайней мере, теоретически. Или взять директора. Директор всесилен – но вылететь может и он. Наш директор – позволю себе пример – вылетит, если поставит оперу Хенце. Не сразу, но со временем точно. Потому что Хенце – коммунист, а государственный театр не для этого. Или, допустим, какая-нибудь политическая интрига…