Цитаты из книг автора «Патрик О’Мара»

выразил желание отказаться от предстоящих царских обязанностей и уехать с женой в какое-нибудь идиллическое место на берегу Рейна. В нескольких письмах Александр благодарит Кочубея за его полезный совет, который сделал из него совершенно нового человека как морально, так и физически.

эмоциональность, граничившую со страстной подростковой любовью. Заявления о безграничных и бессмертных чувствах к Кочубею привлекают внимание во всей пятилетней переписке. В то время как Александр I делился своими мыслями и чувствами со своим корреспондентом, его главное внимание всегда отражало привязанность к Кочубею.

комментарий Т. А. Богдановича к переписке Александра I с Кочубеем, опубликованной в 1923 году511.

направиться в Османскую империю в качестве посла России, когда летом 1792 года он впервые встретился с пятнадцатилетним Александром в Царском Селе. Непростые

французского, который он совершенствовал в Париже в начале 1790‐х годов, он также хорошо говорил и на английском.

Диканька, прославленного Николаем Гоголем. Кочубей был необычайно хорошо образован, он провел по несколько лет во время правления Екатерины II в университетах Женевы, Упсалы и Лондона.

Кочубея, члена Александровского Негласного комитета, который с 1801 по 1802 год управлял Коллегией иностранных дел, а в 1802–1807 и 1819–1823 годах занимал пост министра внутренних дел.

Корф записал, что «светило российской администрации угасло». Он описал государственного секретаря как «гения в полном смысле слова», «едва ли не превзошедш<его> всех прежних государственных людей наших», чье «имя глубоко врезалось в

хорошая литография Сперанского и вырезка статьи Д. Доброхотова из газеты «Русские ведомости», вышедшей 11 февраля 1889 года, в пятидесятилетие со дня смерти Сперанского. Восхваляя его за мужество, автор памятной статьи признает, что Сперанский был фигурой, вызывающей разногласия, и подчеркивает глубину его непопулярности. Карамзин, например, был среди тех, кто с полным презрением относился к выдающемуся статс-секретарю: «Все восстали против дерзкого реформатора. Проклятия привилегированной касты достигли опасных размеров»509.

обширных его планов, необходимы были руки, а в комиссии законов их не оказывалось, потому что не только почти никто из ея чиновников ничего не делал, но немногие из них и способны что-нибудь делать»508.