Споткнулась, упала, очнулась Алевтина в палате.

— Шурик, Алевтина в себя пришла. — сказала Сюзанна.

— Алевтина, ты меня узнаешь? — задал свой обычный вопрос Шурик, он ей задавал его уже не первый раз, его глодала совесть, но признаваться в своей вине он не собирался.

— Шурик, это ты? — прошептала Алевтина.

— Я! Узнала, она меня узнала! — закричал Шурик. — Только я не понял, зачем ты подожгла мою машину?

— Алевтина, у меня для тебя есть духи, цветочные. — сказала Сюзанна, перебивая вопрос Шурика.

— Спасибо, проведи ими рядом с носом, я так соскучилась по этим приторным запахам прошлого! — громче произнесла Алевтина, не отвечая Шурику.

— Алевтина, твоя мама приехала, позвать ее? — спросил Илья.

— Кто она? Я ей не нужна.

— Ты мне нужна.

— Шурик, зачем я тебе такая нужна?

— Ты красивая, ты сама не знаешь, какая ты красивая! Ты вылечишься, и все будет хорошо!

— А я болею? Чем?

— Тебе было плохо, очень плохо. Твой муж не погиб. Только почему ты говоришь, что твой муж Григорий летчик? Он мастер на заводе!

— Не помню мужа. Не помню Григория. Тебя помню. Сюзанну помню. Маму не помню.

— Ты нас видела последнее время, а мать свою давно не видела.

— Алевтина, ты можешь работать дворником с метлой? — спросила Сюзанна.

— Хочу, но я не помню, что значит работать.

В палату вошел врач, интересный блондин.

— Больная пришла в себя? Ей надо отдохнуть.

— Доктор, она тут помнит, тут не помнит. — сказала Сюзанна.

— Она вспомнит! Через неделю приходите, раньше не надо.

Через неделю в палату пришел Григорий, живой и здоровый, принес цветы, фрукты и платье.

— Алевтина, здравствуй! Я к тебе с подарками.

— Вот спасибо — платье в цветочек! Здорово как! По сезону. Размер мой.

— Надевай. Пойдем гулять в парке, тебе разрешили прогулки.

Григорий вышел. Алевтина взяла платье, уткнулась в него носом и разрыдалась, она впервые заплакала после гибели летчика, в смерти которого она себя винила. Со слезами утекало ее состояние «помню — не помню», она все вспомнила. Посмотрела Алевтина на платье, в нем появилась мокрое пятно. Она его встряхнула, надела, умыла лицо водой из-под крана. Покрутилась Алевтина перед зеркалом.

Женщины в палате затаили дыхание: Алевтина из жалкого создания на их глазах превратилась в цветущую даму в платье с цветочками. Алевтина вскочила, посмотрела на ноги, на тапочки неизвестного размера, и села на кровать. Одна из женщин сообразила и дала ей свои босоножки. Алевтина взлетела от радости, надела их, они ей были как раз, и выскочила из палаты.

Григорий смотрел на дело своих рук и светился от счастья, что Алевтина, прекрасная Алевтина, вернулась к жизни. Она гордо сошла с крыльца и пошла с мужем в парк, спрятанный от посторонних глаз забором. По парку ходили люди, иногда встречались известные актеры, Алевтина их узнавала, улыбалась и шла дальше.

— Хочешь, скажу, за что я машину Шурика подожгла? Я и тебе скажу. Григорий, не приставай к Сюзанне, это очень опасно!

Город был покрыт чистым асфальтом, и чтобы найти грязь, надо было зайти на рынок, где грязь имелась международного масштаба. Сюзанна побрела по сухим островкам рынка, пересекая его раз вдоль и раз поперек. На рынке существовали магазинчики с умными поставщиками, приходилось иногда в них заходить. Послать в магазин некого, вот сама Сюзанна и ходила за необходимыми предметами, которые в обычной семье должен покупать мужчина, — это электротовары или сантехника.

В такие минуты она всегда про мужчин вспоминала, но, выйдя с рынка, забывала. А, пусть живут! Она обойдется без мужской помощи. Ей очень нравился магазин с люстрами, она его обошла по спирали, а теперь заглянула в него за лампочками. Если честно, ей больше магазина понравился один продавец. У него фигура танцора и лицо умное! Но не приставать ведь к мужчине?

Однажды она зашла в магазин и купила электрический чайник, вода из чайника лилась не только из носика, но и из щек. Кипяток водопадом выливался из чайника, но ей его не заменили, пришлось купить чайник металлический.

Сейчас Сюзанна заглянула в тихий магазин с люстрами, где шум стоял невыносимый. Два покупателя снимали с головы третьего люстру, упавшую с потолка. Потерпевший кричал. Девушка с кассы и та к ним подбежала, в это время двое мужчин выносили из магазина то, что дороже, пользуясь свободой передвижения. Непонятно, как могла люстра оборваться?

Сюзанна подошла к группе и посмотрела на люстру, было ощущение, что ее подстрелили, она и упала, как утка на охоте. Кассирша опомнилась и пошла на свое место. Прибежал со склада красивый продавец, оценил ситуацию. Извинился за упавшую люстру, а те трое еще кричать стали, что нужна компенсация. Продавец почесал в затылке и сказал, чтобы тихо выходили из магазина, пока он охрану не вызвал. Три мужика вышли на улицу и сообразили на троих, им было кем—то уже заплачено за концерт в магазине.

— А кто стрелял? — спросила Сюзанна у продавца?

— Никто не стрелял!

— Почему люстра упала? Я поняла, люстру мужику на голову надели и шум подняли.

— У нас все люстры на потолке!

— А где они ее взяли?

— Они несли люстру на кассу, я им сам ее дал!

— Но у вас тут было воровство в чистом виде!

— Шла бы ты куда подальше!

— Не могу уйти, у меня лампочки перегорели, мне нужны лампочки вон на ту люстру! — и она показала на потолок, но увидела в дыре на потолке прямо над собой чье—то лицо.

Сюзанна опустила голову и пошла из магазина.

— Эй, женщина, Вы хотели лампочки купить! — услышала она себе в спину крик продавца.

На улице она еще раз посмотрела на хилое строение огромного рыночного объекта и пошла в павильон меньшего размера, где люстры на потолок нельзя было повесить при всем желании продавцов, да их там и не было, но лампочки были, перламутровые, белые лампочки. Для их приборов они подходили. Одна лампа ее удивила. Она была черная. Круглая черная лампочка лежала рядом с синей лампочкой на витрине. Сюзанна задержалась у витрины, соображая, что черная лампа напоминает черный шар. У нее закрутилась мысль, а не придумать ли черную лампу, излучающую полезные лучи через маленькую неокрашенную поверхность.

Детектив Илья Львович прибыл на место преступления. В хорошо отремонтированной квартире лежал труп хозяйки без всяких следов насильственной смерти. Три его помощника осматривали квартиру, следов грабежа не было. Все в квартире было аккуратно расставлено, пыли и той нигде не было. Полированные поверхности мебели сияли первозданной чистотой. Хрустальная ваза стояла монументом чистоты на связанной крючком салфетке. Стулья, как солдаты на параде, ровно стояли по обе стороны стола. Редко группе приходилось видеть такую чистоту на месте преступления. Все предметы стояли на своих местах. И даже мертвая хозяйка лежала на раскрытой постели, в которую она легла в опрятной ночной рубашке с кружевами и уснула красиво вечным сном.

У входа в квартиру стояли два человека, вызванных из соседних квартир в качестве понятых при осмотре места преступления. Соседи осмотрели квартиру и сели на два стула в комнате, где лежала хозяйка. Даже эти два стула всегда стояли при входе в комнату.

Илья Львович и его люди пожимали плечами, они не понимали, зачем их вообще вызвали? Зачем одна из понятых их вызвала, а сама сидела и молчала, с ужасом разглядывая лежащую хозяйку квартиры?

Недоволен был вызовом Илья Львович, не видел он, куда можно приложить свой ум великого сыщика, все здесь было так славно, даже умершая женщина лежала красиво. Он с сотрудниками покинул помещение, в него пришли другие люди с другими задачами. Звонок из морга нового к делу ничего не добавил, там поставили диагноз: сердечная недостаточность.

Раздался телефонный звонок.

— Илья Львович, — заговорил человек, в чью обязанность входило давать последнее заключение в жизни человека, — понимаешь, эта женщина, из квартиры с идеальной чистотой, умерла так же странно, как еще два человека до нее. У нас в городе я один даю медицинский отбой населению, других людей нет. Могу сказать, что в ее смерти есть нечто странное. Я поставил дежурный сердечный диагноз, но моя совесть и мозг пребывают в неспокойном состоянии.

— Тебя что в этом вопросе тревожит?

— Есть ощущение, что это похоже на отравление неизвестным мне веществом. Химия наука еще та — неизвестно, что эта женщина вдохнула перед смертью.

— Но внешне она не казалась отравленной, следов мучения на ее лице не было.

— В том-то и дело, что больше похоже на сердечный приступ. Я тебе дам фамилии еще двух человек с очень похожей смертью. Поищи, что между ними общего...

Илья Львович и его бригада сыщиков в городе были единственными представителями сыскной братии. Не было у них конкурентов, все дела городка были у них. Он, мужчина в самом расцвете лет, был главой местной полиции. Но данные о трех подозрительных смертях были так малы. Хотя, как сказал Марк Веревкин, обошедший все три квартиры умерших людей, на которых из морга дали наводку, во всех трех квартирах был недавно сделан ремонт, чувствовалась одна бригада ремонтников.

Соседи подтвердили недавний ремонт в трех квартирах, описали внешний облик ремонтной бригады. Описания бригады во всех трех случаях совпали. Илья Львович решил найти ремонтную бригаду, после которой хозяева квартир умирали. Новость поползла по городку, и народ сам стал делать весенние ремонты. Распространители новости часто собирались в магазине, где продавали товары для ремонтных работ. Спрос на ремонтные бригады резко упал.

Илья Львович зашел в одну такую квартиру, а точнее в последнюю, чистую, медленно заполняющуюся пылью, сел на стул у двери и как истукан стал осматривать единственную комнату в квартире умершей женщины в сорочке с кружевами. Родственников у нее не было, жила она одна, вот решила сделать ремонт в однокомнатной квартире с помощью бригады — и сделала на свою голову.

Спрашивается, куда торопилась? Илья Львович сидел на стуле и осматривал комнату. Он был уверен, что смертельная опасность таилась в этих стенах или потолке. Он посмотрел на люстру, но там, где обычно висят люстры, был чистый и ровный потолок. Он встал и включил свет.

Над постелью вспыхнуло бра, на противоположной стороне вспыхнули ярким светом такие же лампочки бра. Он улыбнулся. Бра излучали яркий свет из ламп, а плафоны скрывали модные лампочки.

Илья Львович пошел в магазин, где продавали такие красивые бра. В магазине сказали, что помнят женщину, купившую два бра. В этих бра стояли трансформаторы, понижающие напряжение, в результате лампы светили от 12 вольт, очень экономичные в употреблении. Цифра 12 засела в голове детектива. Он вспомнил, что все соседи утверждали, что хозяева квартир умерли через две недели после ремонта, или через 14 дней.

В магазине продавец посмотрел на бра со стороны трансформаторов и сказал:

— В одном бра есть непонятное устройство, его здесь не было, мы проверяли его перед продажей. Что это за устройство, я не знаю.

Илья Львович взял бра, положил в коробку, которую услужливо дал ему продавец, и пришел в отдел. Он вспомнил, что бра с лишним устройством висело над постелью пострадавшей. «Вот и ладно, осталось выяснить, что это за устройство», — подумал детектив и отнес бра на экспертизу. Экспертиза показала, что это устройство способно извергать отравляющее вещество по сигналу встроенного таймера. Устройство питалось через трансформатор, время действия — тринадцать дней...

Алевтину выписали из больницы. Григорий встретил ее у входа и довел ее до дома. В памяти Алевтины опять появилось состояние «помнит — не помнит», но она решила, пусть об этом думает Григорий. Он привел ее в квартиру, находящуюся на первом этаже. Соседки узнали Алевтину, радостно закричали, потом заплакали.

Подошел Илья Львович, он посмотрел на эмоции женщин, отвел одну старушку в сторону:

— Скажите, что здесь произошло?

— О, молодой человек! Тут такое было!

— Ладно, Алевтина из этой квартиры? — и он показал рукой на окна квартиры, где умерла женщина под бра.

— Алевтина наш человек, она из этой квартиры, да ее мы давно не видели.

— Что в квартире произошло без нее?

— Я по порядку расскажу. Первым исчез Григорий, — заговорила старушка.

— Это я знаю, дальше.

— Приехала его сестра, сказала, что квартира ее, и выгнала Алевтину.

— Вот оно как! Но у Григория сестры не было!

— А Алевтина поверила. Она ушла.

— Она ушла к аэродрому, где последнее время учился летать Григорий.

— Да? А в квартиру въехала его сестра, потом она позвала артель строителей, они сделали ей ремонт, а она через две недели после ремонта и умерла.

— А как в квартиру попасть?

— Милый ты наш, да тут полиция туда—сюда ходит, у них ключи.

— Спасибо, пусть Алевтина с вами посидит на скамейке, я найду ключи.

— Да, ладно, присмотрим за ней.

— Еще вопрос: а как вы определили, что в квартире мертвая женщина?

— Этаж первый, собаки выли, опять же форточка была открыта, запах пошел, дни теплые стояли.

— За Алевтиной присмотрите. — сказал Илья Львович.

Алевтина вернулась в свою квартиру. Она сидела на лавочке в окружении старушек, и по мере их рассказов ее глаза прояснялись. Бродила она месяц без квартиры, а ей показалось, что вечность. Потом в больнице лежала недели три. Квартиру открыли. Алевтина зашла, села на стул и заплакала. Старушка заглянула в квартиру и тут же вышла. Алевтине дали поплакать, потом отдали ей таблетки, их ей дала еще в больнице медсестра в бумажных кулечках. Женщина успокоилась. Илья Львович принес два бра, сам их повесил. Алевтине разрешили жить в квартире.

Третье убийство частично оголилось, как провода, зачищенные перед пайкой. Кто поставил устройство, детективу было неизвестно, но кое—что было ему понятно. Два первых дела были в состоянии целины. И где та бригада, что ремонты делала, было совсем неизвестно.

— На малом аэродроме потерпели крушение два самолета, — вещал диктор.

«Не связана ли гибель летчиков с теми двумя квартирами?» — подумал Илья Львович. И решил заняться расследованием гибели летчиков в быту. Сел он в машину и покатил в сторону аэродрома. Дежурная повела его на место падения самолета.

— Скажите, а что Алевтина здесь делала? — спросил детектив.

— Шаталась как неприкаянная. Я не нянька взрослой женщине.

— А вы ее раньше не могли в больницу отправить?

— Так она как лань пуганая, к ней не подступишься. Ее в лесу нашли, лежала без сознания, тогда и отправили в больницу.

— Еще вопрос: что она могла бы сказать о гибели летчиков? Как охраняются самолеты и горючее, есть к ним доступ? Загадка для местных товарищей, а мне подробней, пожалуйста.

— Умный вы! Тогда посмотрите на горючее в натуре.

В ангаре стояли цистерны без особого присмотра, рядом с одной цистерной все было натоптано женскими ногами, почти босыми.

— Это следы Алевтины?

— Не мои следы, это точно. Алевтина иногда босая ходила. Других женщин на аэродроме нет.

— Возьму я горючее на экспертизу. Еще вопрос: из этой цистерны для последнего полета самолета горючее брали?

— Брали.

— Подождем результатов. И расскажите мне о погибших.

— Это не тайна, что они погибли, но не все знают, где погибли, кто погиб. Тайна небольшая сохраняется.

— Мне их данные нужны: где жили, с кем дружили.

— Один наш летчик. Второго прислали из центра, о нем мало чего знаю: майор, и все.

— Все о вашем летчике...

— Так я здесь и отдел кадров, адрес так скажу, жена у него осталась.

Илья Львович посмотрел на адрес: адрес совпал с одним из тех, что они взяли под контроль из-за убийства после ремонта.

Теплым вечером подошел детектив к дому, подсел на лавочку к одинокому старику. Дед сидел, переживал, а сделать ничего не мог. Результаты экспертизы были плачевными: водная эмульсия горючего из цистерны с трудом называлась горючим для самолета. Судить Алевтину за разбавление горючего водой смысла не имело, ее вменяемость была относительной. Дежурную можно было привлечь за халатность.

Илья Львович решил не лезть в разборку полетов и падений, а заниматься гражданскими делами. Два дела имели окончание на летном поле, как два провода, по которым бежит ток через устройство для впрыскивания ядовитого облачка.

Покупка дома к убийству не относилась, но над ремонтом дома трудилась бригада, по внешним данным подходившая под все описания квартир после ремонта. В смерти двух женщин было виновно устройство с газом, но не сам ремонт. Илья Львович посмотрел на бригаду и ничего не сказал их бригадиру. Кто поставил устройство с газом и включил таймер? Вот в чем оставался главный вопрос этого дела. Кому мешали люди? Но этот вопрос завис в воздухе с парами авиационного топлива. Что касается Григория он оказался живым, уезжал в дальнюю командировку.

В настоящее время деревенские поселения, в которых настроили дома в 10-20-30 этажей – называют городским поселением.

Предложение, если в городе нет достойной набережной, способной удержать реку в русле, то такой город надо перевести в статус – деревенское поселение. Понятно, если в деревне есть храм, то это село. Тогда надо город назвать большим селом, пока набережную не постоят.

Еще момент.

Если есть забор, то ищите в нем лаз. Если есть дамба, то человеку лень через нее переходить. Следовательно, люди хотят не только жить на берегу реки, но еще и быстро к ней проходить. И почему лаз прогрызли мыши, а не люди с лопатой. По карте, напротив обрушенного участка дамбы у реки, в эту реку впадает еще река.

Вывод напрашивается сам собой: дамба, загораживающая людей от реки, должна иметь герметичные двери, которые должны быть открыты в обычное время и закрываться на время паводка!

Было дело, когда-то Алевтина вернулась к Шурику. Снег чистыми мягкими волнами простирался в бесконечность зимы. Мороз крепчал. Алевтина по асфальту уходила от своего преследователя — бродячего пса. И чего он от нее хотел? Господи, у нее в сумке лежала колбаса! Если бы она взяла целый батон колбасы, он бы не излучал пахучую энергию мяса. Она умудрилась купить триста грамм колбасы нарезкой. Какая глупость! Бродячий пес клюнул на запах из сумки и теперь преследовал ее во все тяжкие голодного желудка. Она остановилась. Остановился и рыжий пес.

— Ты хочешь колбасу?

Глаза собаки налились голодной надеждой. Она потянула молнию на сумке, достала колбасу. Рыжая собака сделала стойку, и все триста грамм колбасы нарезкой оказались в голодной пасти пса.