Живые солдатики

Не знаю, как сейчас, но раньше очень было популярно сбагривать своих детей в детский лагерь. На работах раздавали бесплатные или недорогие путёвки в эти лагеря на черноморское побережье краснодарского края, и родители с большим удовольствием отправляли туда своих отпрысков. Во-первых, бесплатно/недорого, во-вторых, для ребёнка будет полезно: море, солнце, общение с другими детьми, отрыв от мамкиной сиськи и папиного… А, в-третьих, родителям тоже надо отдыхать от своих детей. Вот от меня довольно часто любили отдыхать, хотя не сказать, что я был ребёнком, приносящим много усталости. То в лагерь, то в деревню к бабушке на всё лето. Или на дачу к другой бабушке. Всё равно с лета я всегда возвращался непохожим на городского белокожего и воспитанного мальчика. Становился диким, как Маугли. Я залезал на деревья во дворе, висел вниз головой на турнике и бегал по детской площадке, как обезьяна. Кричал и издавал пугающие звуки. Бросался на птиц. Мной было освоено множество матерных слов и их производных. Я был чёрным то ли от загара, то ли от грязи. Забывал, как читать, считать и умножать. В первые школьные недели мне приходилось учиться этому заново. Родители меня отучали от всех приобретённых вредных привычек, но это не такие уж и серьёзные издержки, если сравнивать их с преимуществами избавления от меня. Жизнь без детей, даже довольно послушных, всё равно намного легче и спокойнее.

В лагеря меня отправляли раза четыре. Так что я бывалый. Не зря, когда мы с пацанами в универе проходили тест на зэка в интернете, я оказался блатным. На самом деле по своей структуре отдыха детский лагерь действительно напоминал зону. Подъём c утра, все идут на зарядку, затем завтрак потом какие-то процедуры, игры или занятия, потом море, после моря – обед, далее тихий час, после тихого часа полдник, потом на море, дальше свободное время, дискотека и ночной сон. Вот я написал распорядок дня и понял, что нихуя это не зона, конечно. Всем бы на такие зоны уезжать. Но по ощущениям – ты лишён свободы. Всё по расписанию, лишнего шага нельзя сделать без разрешения вожатого, вы находитесь на закрытой территории, которую окружает забор, разве что без колючей проволоки (а может она и была), вы играете в карты, пытаетесь достать сигареты, ебёте петухов в жопу (ладно, этого не было). Да что уж говорить. В школах делах обстояли также строго. В России с детства учат страху и показной покорности. Такая тут сложилась система воспитания.

Сейчас я не слышу особо, чтобы детей отправляли в детские лагеря. Возможно, родители стали более щепетильно относиться к своим детям. Это тоже плохо. А, возможно, больше нет такой практики. Бесплатных или недорогих путёвок. Или это просто потеряло популярность. Я не знаю. Может и правильно. В этих лагерях происходил такой пиздец, столько скандалов было. Я уверен, в интернете можно найти много жутких историй. И драки, и ебля малолеткок, изнасилования вожатыми девочек и парней, пьяные вожатые, пьяные дети, заболевания, мистика и даже смертельные исходы.

Столько всего лютого можно было узнать. Вы прикиньте. Сначала ты едешь в поезде два дня до лагеря в плацкарте с ребятами разного возраста, заводишь первые знакомства. Телефоны тогда были кнопочные, особо не поиграешь, поэтому единственное что оставалось – это общаться, играть во всякую хуйню, спать и есть. Уже после поезда ты в шоке от полученной информации. Ты услышал столько историй, сколько за всю жизнь до этого не слышал. Все начинают от скуки фантазировать и упражняться в остроумии, начинают выдумывать то, чего не было с ними или с их знакомыми, чего не происходит в жизни. Для привлечения внимания, для поддержки своего статуса. Ты вроде и понимаешь, что тут чё-то не так, но не можешь понять, где именно. Где сказали правду, где напиздели. Чему верить? Что возможно в этой жизни, а что нет? Отследить это становится нереально. Да и как будто нет потребности в этом. Это становится всё неважным. Грань между настоящим и выдумкой размывается и с этим ощущением ты потом остаёшься на всю жизнь. Ты начинаешь воспринимать слова людей несерьёзно, потому что где-то на бессознательном уровне уже знаешь – ничего не имеет значения. Что говорит человек, что думает. Это может быть лишь фантазией или иллюзией. И человек может быть настолько уверен в своём вранье, что это становится реальностью в его голове. С возрастом действительно становится сложно вспомнить, что было, а о чём ты наврал, что было на самом деле не с тобой, что приснилось, что просто показалось. ТЫ. Не говоря уже о рассказах других людей.

В самом лагере ты начинаешь общаться уже в основном с ровесниками, но дети в твоём отряде – с разных городов, регионов, с разными своими приколами, своими историями и «историями», своими культурными феноменами. Родители от тебя хуй знает за сколько км. Никто тебе ничего не подскажет. Не сориентирует. Связи нет. Ты начинаешь чувствовать себя небезопасно, но пытаешься адаптироваться к этой ситуации, ведь это единственное, что остаётся.

Конечно, не все посещали детские лагеря. Это мой личный опыт, как и то, что я расскажу дальше. Хотя я думаю, мои +/– ровесники хорошо поймут меня. И даже те, кто не был, в детском лагере, потому что необязательно было бывать там, чтобы со всем этим столкнуться. Наверное, дело в самом времени. Вся эта хуйня с повсеместным пиздабольством происходила и в школах, и во дворах, и на дачах, и в деревнях. Да где угодно, где могли собираться дети. А может так происходит и до сих пор и дело туи в самих детях.

У меня есть история. Вот как раз из одной поездки в лагерь.

Так или иначе свой круг общения там находится. Есть пацаны, с которыми почему-то интереснее. Метахимия, метафизика. Хуй знает, что это. И весь отряд разбивается на такие компании. По животному. Ведь в группе выживать легче. Были, конечно, и одиночки, но это скорее странные дети с потенциальным аутизмом или шизотипическим расстройством личности, социофобы. У меня не было какой-то одной компании, было несколько друзей, но я особо ни с кем сильно не сближался, но в то же время пообщаться мог с любым пацаном. С девочками я общаться тогда стеснялся, да и это было не особо в почёте. Могли засмеять и тогда пришлось бы свой интерес отстаивать, вступать в конфликт.

Вожатые той смены любили вечерами перед дискотекой сидеть с нами в беседке и играть во всякие игры. Крокодил там, ещё какая-то поебень. Это, надо сказать, объединяло и раскрепощало. Бывало оставалось свободное время, и мы просто разбивались по кучкам и общались. Однажды ко мне присел на уши один пацан. Он рассказывал про какие-то игрушки, вертолёты на пульте управления и прочее. Я был впечатлительным ребёнком и с интересом его слушал. Этого чувака подкупало моё внимание, и он начинал садиться мне на уши ещё плотнее.

Он прыгнул и зацепился руками за железку, которая протягивалась от одного края беседки к другому, как за турник. Висел и глядя мне в глаза без доли лукавства сказал: «Ещё эти солдатики могут вот так». Я ахуел. Потом он мне рассказывал, что они могут бегать, прыгать, ползти по-пластунски, что они садятся в самолёты, вертолёты, машины, танки и сами ими управляют. Но ты можешь в этом вмешиваться с помощью огромного сенсорного пульта управления. Рассказывал про их оружие, что можно устроить войнушку и это будет очень эффектно выглядеть, как в реальности. У меня отпала челюсть. Мне так захотелось в это поверить, что я поверил. Я у него спросил:

–– А откуда у тебя они? Их нет в магазинах.

–– Они не продаются. Мой отец сам их делает.

–– Пиздец как хочется проиграть в них, – ответил я.

–– Вернёмся из лагеря, приедешь ко мне, зарубимся. Я бы мог даже тебе подарить одного. У нас их очень много.

–– Это было бы ахуительно!

Я ждал конца смены, как никогда. Каждый день мы общались с этим парнем. Он всё рассказывал и рассказывал. Я перестал сомневаться в существовании того, о чём он говорил. Это стало реальностью для нас обоих. В конце смены мы обменялись номерами мобильных телефонов.

Когда мы вернулись в Москву, я позвонил ему. Он взял трубку, и мы опять говорили про солдатиков. Чувак обещал мне встречу, только надо спросить разрешения у отца. Своему же отцу я всё рассказал: про этого парня, про солдатиков, что они как живые, летают, воюют, стреляют. Спрашивал, отвезёт ли он меня в гости к моему новому другу. Батя смотрел на меня скептически. «Тебя водят за нос, сынок» – говорил он мне. «Какие бл..ть живые солдатики? А отвезти, я тебя отвезу, только договоритесь там между собой. Чтобы его родители были не против». Я отказывался думать о том, что мне этот парень наврал. Спустя время я опять позвонил ему, но он ответил, что солдатиков больше нет и односложно отвечал на мои вопросы, а потом быстро сказал, что не может больше говорить. Голос у него был безразлично-расстроенным. В следующий раз он уже не взял трубку.

Я подумал: «Наверное, папа прав. Меня водили за нос». На самом деле я легко принял это тогда и быстро позабыл, переключился на что-то другое. Трагедией это не было. Но сейчас анализирую всё и думаю. А как можно было так убедительно врать, рассказывая столько подробностей? Пониманию, у детей богатая фантазия, но разве можно было такое выдумать с абсолютно чистого листа? Без какой-либо подложки такие вещи в голове не могу возникнуть. Может быть, он просто немного преувеличил то, что действительно у него было? А может и не преувеличил вовсе. Может, он рассказывал всё как есть?

Он говорил, что солдатики изобрёл его отец. Гипотетически можно представить себе такое, что эти солдатики, вертолёты, самолёты, машины –какая-то тайная разработка. Может, его отец какой-нибудь там инженер, работающий на Министерство Обороны или вообще на ДОД. Может, он производил точные копии солдат, военной техники в миниатюрном виде, чтобы можно было наглядно рассматривать стратегии, передвижения, чтобы можно было детально увидеть разные тактические приёмы. А почему нет? Я уверен, что вероятность существования таких разработок вполне высока. В этом нет ничего сверхъестественного. Может, этот инженер, будучи хорошим отцом, взял и показал это своему сыну. Или тот случайно увидел, а тут уже не отвертишься. Дал поиграться с этими уникальными разработками, а тот полный впечатлений рассказал мне. Нашёл того, кто ему действительно поверил и смог разделить с ним его радость. Даже пообещал мне, что мы поиграем вместе. А когда он завёл разговор с отцом на этот счёт, то тот ему, естественно, запретил со мной общаться.

Сколько всего непонятного в этой жизни. Столько всего, во что хотелось бы поверить. Столько вранья и правды. И только восприятие каждого человека может выбрать, какой информацией окутать своё мышление. Но я никакую так и не выбрал. Единственное, что я выбрал это – это рассказать вам эту историю. Всё остальное – это одна большая иллюзия.