Впервые в тоннеле встретился перекрёсток. Четыре, как близнецы, похожие друг на друга, коридора, сходились под прямым углом.

– Хочешь свести человека с ума, предоставь ему право выбора. Ну и где камень с «направо пойдёшь…». Направо пойдёшь. – сработала подсказка в голове у Леры.

Лера свернула в правый коридор, через пару шагов засомневалась, обернулась, но отбросив сомнения, продолжила движение в выбранном направлении.

В отличии от центрального, этот коридор петлял, и всё время забирал влево. Через двадцать минут Лера вышла на тот же перекрёсток.

– Петля. – утвердила она своё появление.

Остаётся последний вариант, по поводу которого, она и испытывала сомнения, когда выбрала свернуть направо. Перечеркнула стрелки, оставленные ранее, нанесла новые.

Ещё через час, почувствовав усталость, села на пол, опершись спиной на стену. Сняла с пояса фляжку, сделала пару больших глотков, поймала себя на мысли, что воду нужно расходовать с умом.

«Кап», раздалось в темноте. Звук явно пришёл со стороны, куда направлялась Лера, но она всё равно осмотрела фляжку. «Кап», раздалось ещё раз. Лера поднялась и отправилась дальше. Коридор снова был абсолютно прямой, и лишь чуть, еле заметно, забирал вверх. Это хороший знак, выход тоже где-то наверху.

Ещё через полчаса, коридор закончился круглым помещением со сферическим потолком. На полу слой нетронутой пыли, стены и потолок гладкие, как стекло. Над входом в помещение какая-то надпись. Клинопись. Что-то такое, что до боли знакомо из учебников истории. Какой-то очень древний язык, очень древних людей.

Направление оказалось неверным, нужно возвращаться и начинать всё сначала. Жаль, что с собой нет ни единого пайка́. Хотя здесь, передвигаясь практически прогулочным шагом, вряд ли выбьешься из сил в первые же сутки.

Вдруг, позади, раздалось еле слышное – «шшшшш». Вот это было неожиданно и неприятно. По спине пробежал холодок. Звук такой, словно по стеклу прошла оса. Задержав дыхание, Лера обернулась.

Сгорбившись, Вир и Паша продолжали спускаться вниз, и чем ниже они спускались, тем шире и выше, становился тоннель. Это не могло не радовать, так как передвигаться становилось удобнее, если бы вместе с этим пол, не становился всё более скользким. Нет, до состояния полировки ему было далеко, но при подъёме или спуске, нога легко может соскользнуть, что запросто может привести к неприятным последствиям. Наконец спуск перестал петлять и вывел в широкий коридор с ровным полом. Вир тут же запустил всех трёх дронов. Те послушно зажужжали своими пружинками и скрылись во мраке.

– Сухо и воздух не спёртый. – заметил Вир. – Это хорошо. Это очень хорошо.

Мужчины быстрым шагом направились по коридору, не дожидаясь возвращения дронов.

К тому моменту, когда разведчики вернулись, Павел и Вир не дошли до первого ориентира буквально десяток метров. Дроны снова потратили значительное количество времени на обследование боковых примыканий, но теперь, на обновлённой паутине лабиринтов, чётко прослеживался центральный коридор, завершающийся перекрёстком. Леры в тоннелях не было.

Буквально пара шагов возобновлённого поиска, и вот они – хлебные крошки. «Здесь была Лера». Лерка жива, скорее всего, находится в добром здравии, вот следы возни на полу, вот её шаги, а вот подсказки, прямо указывающие, в каком направлении пошла девушка.

– У тебя сокровище, а не жена. – выпалил Вир и рванул в направлении, заданном указателем.

Чётко в середине круглой комнаты, в полу, появилось небольшое отверстие, в которое осыпалась пыль. Пыль не просто скатывалась с края отверстия, она собиралась со всего пола, словно вода, убегающая в слив душевой кабины. Крупинки пыли ссыпались в бездонное отверстие, вызывая лёгкое шипение. Из-под пыли, показался абсолютно гладкий пол, с трёхмерной письменностью, или знаками. Всё та же клинопись, дополненная иероглифами и арабской вязью. Все символы были словно из камня, аккуратно уложенные на пол, и залитые толстым слоем стекла. И в зависимости от того, под каким углом смотреть, проявлялись те или иные письмена, а при взгляде себе под ноги, они складывались в причудливые картинки.

Из отверстия в полу, выступила тягучая и чёрная как смоль, жидкость. Она текла, пока не залила треть пола, после чего, вопреки всем законам физики, от жидкости отделилась капля и упала вверх. Капля зависла на уровне глаз и дождалась, пока к ней не присоединится вторая. Затем третья, четвёртая, потом капли потянулись струйкой, и так до тех пор, пока вся чернота не собралась, паря в пространстве. Жидкость вращалась, играя бликами света фонаря, то превращаясь в бесформенную субстанцию, то приобретая форму идеальной сферы. После нескольких таких метаморфоз, жидкость разделилась натрое и стала светлеть. Три сгустка вращались вокруг друг друга, становились всё более прозрачными, пока, в конце концов, не стали походить на воду, в состоянии невесомости. Внутри этих вод появилось слабое свечение, и они вознеслись под самый свод круглой залы. В этот момент помещение наполнилось мягким, приятным светом, исходящим абсолютно отовсюду.

– Во имя Отца И Сына и Святаго Духа. – сорвалось с уст Валерии.

Теперь, из отверстия в полу, тонкой струйкой потянулась пыль, собранная туда, буквально пару минут назад. Пыль поднималась и осыпалась обратно, словно в прозрачную форму, формируя какой-то трёхмерный объект. Через минуту стало понятно, что это скульптура. Скульптура человека. Женщины. Женщины, в простом длинном одеянии, с покрытой головой, и босыми ногами, выступающими за подол одежды. Изваяние чуть склонило голову и опустило руки. Её пальцы распрямились, и с раскрытых ладоней выпало по семечку. Каждое семечко дало росток, из которых левый, превратился в фигурку человека, а правый в сгусток дрожащего марева, что поднимается над землёй в большую жару.

Лера опустилась на одно колено, и, указывая на фигурку человека, произнесла: – Камран. Затем, глядя на мерцающий воздух, с такой же уверенностью сказала: – Ашбу. Поднялась, и глядя в лицо каменной женщины, добавила последнее: – Ваа-Хид. После этих слов, скульптура рассыпалась, оставляя после себя, лишь пару мерцающих в воздухе пылинок.

– Здравствуй, Валерия. – раздался голос отовсюду и из неоткуда. – Мы ждали тебя.

– Зачем?

– Ты нас выбрала.

– Я никого не выбирала, я вообще здесь впервые и случайно. Кто вы такие?

– Не бойся нас, Валерия, мы не причиним тебе вреда. Ты назвала нас, мы Ашбу. Твой выбор сделан в будущем. В твоём будущем.

– Подождите-подождите, выбор будет сделан в будущем?

– Пусть будет так, Валерия. Хотя на самом деле, твой выбор сделан в будущем уже очень давно. Всё, что ты делала в жизни, всё, что делали твои друзья, всё это было просчитано заранее, ещё задолго до вашего рождения, задолго до самого человечества. Вы совершили свой выбор в прошлом, чтобы он свершился в будущем.

– Стойте! – противилась Лера. – Я и так ничего не понимаю, а вы ещё всё больше меня запутываете. Вы говорите о судьбе, о чём-то предначертанном? Вы предсказываете будущее?

– Нет, Лера. Никто не в состоянии предсказать будущее. Не возможно точно знать, орлом или решкой упадёт монетка. Но будущее можно очень точно рассчитать, учитывая вероятность тех, или иных событий.

– Волшебство какое-то.

– Любое волшебство, ничто иное как, наука, доведённая до совершенства.

– И как далеко вы можете рассчитать?

– На миллиарды лет вперёд.

– Это бред, это невозможно.

– Мы покажем.

На месте, где совсем недавно находилась скульптура женщины, вспыхнула искра. Маленький кристаллик, искрящийся, словно бенгальский огонь.

Лера подставила ладони под искру, сама не понимая, почему она так делает. Но что-то внутри неё, словно знало, что нужно именно так, словно она так поступала уже не единожды.

– Испей её. – раздались голоса.

Лера сложила ладони и втянула в себя искру, будто выпила воду.

И в этот момент она увидела всё. Изначальную пустоту, и искру, что разорвала её и родила звёзды, и миллиарды световых лет пространства, взлёты и падения цивилизаций, жестокие войны и великие победы, и даже то, что было до первородной пустоты. Лере казалось, что она живёт столько, сколько существует сама Вселенная.

В сознание Лера вернулась, сидящей на полу, поджав под себя ноги. В руках у неё был стеклянный цилиндр с металлическими блестящими колпачками, внутри которого что-то непроглядно чёрное, хранило в себе две чёрные, как сама бездна горошины.

– Мы не ошиблись в тебе, Лера. – произнесли голоса. – Ты сделала свой выбор совсем скоро. Нам он очень нравится, хотя вероятность его была значительно меньше, чем то, на что мы рассчитывали. Мы принимаем его, и гордимся, что он именно такой. А теперь ступай. Твои друзья уже близко. И им ещё нужно успеть.

– Успеть что? Куда?

Но ответа на этот вопрос не последовало. Свет угас, а вместе с ним, и Ашбу растворились в пространстве.

Лера взглянула на цилиндр в руках, крепко зажала его в кулаке, поднялась.

Выходя из круглого помещения, она вдруг обернулась, чтобы табличка над входом попала в свет фонаря, и прочитала: – Вначале, было слово.

В этот момент, она оступилась, споткнувшись о собственную ногу, и повалилась на пол. Уберегая голову при падении, вытянула руки вперёд, и цилиндр, что держала в руке, раскрылся от удара. Липкая, чёрная жидкость, ударила в лицо, заливая нос, рот и глаза. Лера перекатилась на спину, постаралась протереть руками хотя бы глаза, но чёрные горошины уже попали под веки. Резкая боль и жжение заставили забыть обо всём. Мир раскололся пополам, потом ещё раз, и ещё. Он рушился на мелкие фрагменты, пока не превратился в сумасшедший калейдоскоп чёрного, чёрного, и ещё более чёрного. Звуки растягивались и сжимались, Лера слышала свой нечеловеческий истошный крик. Она одновременно визжала и утробно рычала, из её рта с булькающими звуками извергалась чёрная жижа, заливающая пол. Тело ломало во всех направлениях, казалось, в организме уже не осталось не единой целой косточки или сустава, но её всё крутило, и выворачивало наизнанку. Боль была невыносима, но сознание отказывалось покидать этот мир.

Последняя мысль, которую Лере удалось осознать, что это расплата, когда продаёшь душу дьяволу. Она на мгновение открыла глаза, ставшие чёрными как смоль.

Когда Паша и Вир обнаружили Леру, аптечка на её поясе издала последний щелчок, полностью опустошив свой запас.