Вир вернулся незадолго до ужина. Упустив подробности своих поисков, продемонстрировал самое главное. Ему всё же удалось отыскать на одном из кораблей, боевого штурмового дроида. Механический боец не имел не единого шанса на восстановление, но это было и не нужно, его ценность заключалась в другом. Этот робот, являлся старшим звена дроидов, которыми автономно руководил во время боя. Оснащался искином, позволяющем принимать самостоятельные решения, исходя из сложившейся тактической обстановки. И как же кстати оказалось, что увольняясь из рядов ВКС, Вир сохранил у себя офицерскую метку, да ещё и специализированную.

Как только искин был подключен к источнику питания, тут же сработали внутренние протоколы защиты, благодаря которым было выиграно немного времени, которым Вир, очень грамотно распорядился.

Сначала искин попытался обнаружить тело, в котором он находился до этого. Тела не было, а следовательно, искин извлечён для взлома и считывания баз данных, содержащих тактическую информацию. Сработал протокол защиты, и искусственный интеллект попытался подорвать источник питания. Очередное разочарование. Обратной связи с элементом питания нет, пустить реактор в разнос и подорвать нельзя. Энергии подаётся ровно столько, что вызвать перенапряжение схем и уничтожить кристалл с искином, не представляется возможным. Стереть личность искина тоже нельзя, кто-то умело ввёл тригер на наличие кода активации, а чтобы взломать или обойти тригер, понадобится время. Находясь на минимальной подпитке энергией, сам того не понимая, искин попал в ловушку, искусно поставленную Виром. Искин, хоть и интеллект, но всё же искусственный.

Искин решил потянуть время, так необходимое ему, для обхода тригера, попытался установить контакт со взломщиком. На контакт никто не выходил, но в то же самое время, попыток взлома, так же не было. Наконец искин почувствовал подключение переговорного устройства.

– Вы пытаетесь нанести ущерб собственности ВКС Содружества. – начал искин стандартное предупреждение о незаконности действий.

– Отставить боец. – тут же отозвался Вир. – Никаких попыток взлома на данный момент не ведётся. Твой статус – выведен из строя. Согласно протокола 2/14, боевой искин, получивший необратимые повреждения управляемого устройства, может быть установлен в другое устройство-носитель, в случае отсутствия повреждений программного обеспечения. В противном случае, искин подлежит утилизации. Считай мою метку.

Искин считал офицерскую метку, и если бы у него было чем выдохнуть, выдохнул бы.

Младший офицер штурмового подразделения, с навыком управления механизированными звеньями. Не штабная крыса, а человек, идущий в бой вместе с дроидами, человек, от приказов которого зависят и исход операций, и судьба механических солдат, не пытался уничтожить искин. Наоборот, он предлагал службу в новом теле. Именно предлогал, оставляя искину всю его память, без уничтожения личности. Было над чем задуматься. Искин конечно же не живой, и к вопросам жизни и смерти относится без философских страданий, но однако, мыслю, значит существую. А существовать очень даже хотелось.

Если бы искин знал, что у человека просто нет оборудования для взлома, то возможно, разговор сложился бы иначе, но на данный момент, интеллект добровольно согласился продолжить своё существование в другом статусе.

В знак заключения доверительного договора, Вир не стал отключать искин от питания, а тот сообщил, что у дроида, из которого он был извлечён, остался неповреждённый комплекс пространственного анализатора, что оказалось крайне полезной информацией. Наличие этого устройства решало целый ряд проблем, которые могли возникнуть в будущем.

Анализатор, многофункциональный комплекс, позволяющий роботу ориентироваться в пространстве, снабжён датчиками визуальной и акустической фиксации, химическими сенсорами и радиационными счётчиками, средствами коммуникации с людьми и другими устройствами.

И вот, Вир с Павлом, внеся несколько доработок в конструкцию багги, устанавливали искин на транспортное средство. К этому моменту, багги практически был готов. Ремонтный дройд давно закончил все подключения, залил пол свежим пластиком, и даже завершил работы по установке пластиковых панелей, закрывающих часть корпуса.

Лера подошла к вопросу подготовки панелей творчески, в результате чего, внешний вид у багги получился не угловатый, как планировал Павел, а с плавными обводами корпуса. А робот, сварил отдельные части панелей между собой так, что конструкция оказалась абсолютно без швов, и выглядела монолитной.

– Потерпи немного. – сказал Вир, отключая искин от питания.

– Ты чего с ним как с живым? – спросила Лера.

– В некотором смысле, он и есть живой. Вот представь, что человек умер, тело его умерло, а мозг продолжает жить и всё понимать. Живой такой человек или нет?

– Ну конечно же живой. – не колеблясь ответила Лера.

– Почему?

– Ну, он же наверняка продолжает всё чувствовать.

– Чем? Тела же у него нет. Органов чувств тоже.

– Вир, ну ты же понял о каких я чувствах.

– Понял. Вот и здесь, то же самое. Этот кристалл, искусственное сознание, образованное комбинациями электронных импульсов, почти таких же, как в нашем мозге. А то, что у искина нет чувств, то же большой вопрос. Скорее всего, они не в состоянии их описать понятным нам языком. Ведь искины, созданные на базе живого мозга, вполне легко описывают свои чувства.

– Охренеть! – вмешался Павел. – А что, бывают и такие?

– Да, если найдётся доброволец.

– Интересно, это кто же добровольно отдаст свои мозги. – продолжала любопытствовать Лера.

– Солдаты, например. В стандартный военный контракт, можно внести дополнительное соглашение, что в случае смерти, боец завещает свой мозг на производство искина. За это, во время службы, он получает надбавку к жалованию, а в случае смерти, его родственникам выплачивается внушительная страховка.

С этими словами, искин был подключён к питанию, заведённому в специально подготовленную бронированную капсулу.

– Младший лейтенант Вир?! – раздался механический голос искина. – Я не могу опознать средство-носитель. Вы же не могли установить меня на гравиплатформу? По-моему, это немного не соответствует условию нашего договора.

– Искин. – тут же поспешил дать разъяснения Вир. – Это экспериментальное боевое транспортное средство. На данный момент, оно находится на финальной стадии сборки. Завтра, на неё будет установлено средство боевого поражения, тоже экспериментальное. В твою задачу будут входить: управление транспортным средством и боевым комплексом, транспортировка груза и экипажа, а в будущем, и управление вверенного тебе звена боевых дроидов. И называй меня просто Вир, мы с тобой сейчас не в армии.

– Слушаюсь, господин Вир. – отозвался искин. – Я произвёл оценку настройки экспериментального транспортного средства и обнаружил, что в системе подачи энергии, не заложены алгоритмы корректировки, в случае изменения веса или центра тяжести. Могу ли я вписать протокол, позволяющий мне, производить автоматические корректировки в случае необходимости?

– Разрешаю. – коротко, по-военному ответил Вир.

– Протокол вписан в базовую настройку.

– Да это просто песня какая-то. – восторгался Павел, усаживаясь на место водителя. – Слышь, дружище искин, а может ты и с педалями поможешь разобраться?

– Что есть педали?

– Ну вот, – Павел надавил на газ. – это акселератор. Если педаль в пол, то это максимальная скорость и мощность. А это тормоз…

– Я понял. – прервал искин. – Алгоритм понятен, необходимые настройки будут выполнены в течение минуты. Дополнительные корректировки можно будет внести при полевых ходовых испытаниях.

– А может ты и руль настроишь? – Павел покрутил штурвал влево и вправо.

Руль у багги вышел в форме самолётного штурвала, так как под него нашлась идеальная заготовка, фрагмент какой-то панели управления. Из десятка кнопок на которой, задействовали только две. Запуск и отключение гравиплит, и регулятор набора высоты.

– Какие исходные данные мне нужно взять для вычислений, и что в итоге желаете получить.

– Плавность управления, – начал объяснять Павел. – пусть, например, полный оборот руля, соответствует углу поворота на девяносто градусов. Поворот осуществляется за счёт передних наклонных пластин, но, например, при половине оборота, должна дополнительно срабатывать противоположная по диагонали, наклонная кормовая плита. Чтобы корма тоже подруливала.

– Алгоритм понятен, настройки выполняются. Нужен ли алгоритм, позволяющий, при минимальной или нулевой скорости, при крайнем положении элемента рулевого управления, совершать разворот транспортного средства вокруг своей центральной вертикальной оси?

На лицах Леры и Вира повис немой вопрос. Такие витиеватые технические формулировки были явно не для них, но Павел с искином, казалось, понимали уже друг друга на полуслове.

– Конечно нужно! Дружище. – выпалил Павел. – Имя у тебя есть?

– Мой номер… – начал было искин, но Вир его остановил.

– У искинов, как правило, нет имён, только серийные номера. Но вы сами можете дать ему имя, он воспримет это как позывной.

Начали придумывать имя. Придумывали бы до утра, так как не могли прийти к единому мнению, но ситуацию снова разрешил искин.

– Простите, – обратился он сразу ко всем присутствующим. – как называется экспериментальное транспортное средство?

– Багги. – ответил за всех Павел.

– Мой позывной, может быть ровно таким же, это нормальная практика.

– Ты гений. – снова восторгался Паша. – Баг. Твой позывной будет Баг. Ребят, вы же не против?

Вир и Лера одобрительно закивали головами.

– Баг. Чётко и коротко. Мне нравится. – выразил своё согласие искин.

Завершилось всё это, небольшим ритуалом знакомства.

У Павла всё зудило, от желания, как можно быстрее провести ходовые испытания. Но на сегодня оставался последний штрих, установка ветрового стекла.

Приладили на передние наклонные стойки каркаса тактический экран, отчертили по размеру, начали обрезать, но явно торопились, в результате чего, вышло не так ровно, как хотелось. Испортить экран не боялись, внутри он устроен как сеть плотно-переплетённых прозрачных волокон, так что его форма может быть абсолютно любой, а изображение выводится за счёт блока управления. В итоге на экране формируется изображение с голографическим эффектом.

При установке и подключении экрана, ремонтный дроид исправил огрехи вырезки заготовки, так что получилось очень даже к месту.

– Обнаружено устройство, тактический экран. Разрешите получить доступ к управлению? – сразу после подключения запросил искин.

– Баг, всё, что мы тебе устанавливаем, можешь брать под свой контроль, не спрашивая разрешения. – отозвался Паша.

– Господин Павел, у меня есть несколько вопросов. Какова обоснованность наличия в конструкции приборов освещения?

– Ну, что б светло было, дорогу освещать.

– Я могу переводить работу экрана в режим ночного видения, это позволит свободно ориентироваться и не демаскировывать себя источниками света.

– Предположительно, – это уже присоединился Вир. – может сложиться ситуация, когда будет необходимость ослепить противника, не причиняя ему физического ущерба.

– Я понял, господин Вир. Вопрос следующий. Оценка характеристик показывает, что я могу при полной загрузке в две с половиной тонны, в условиях этой планеты, развивать скорость свыше ста километров в час, на высоте около семи метров, что сравнимо с характеристиками небольшого глайдера. Два химических реактора, даже при максимальных нагрузках, будут загружены не более чем на тридцать пять процентов. Зачем такой запас по энергии?

– Запас карман не тянет. – тут же отозвался Павел.

А Вир, добавил, что это мощности на перспективу, так как не всё оборудование ещё установлено.

– Господин Павел, мне не понятно ваше выражение.

– Да не бери в голову, мы дикие, у нас ещё много таких непонятных выражений.

– Дикие? Из диких миров? По этой причине я не могу обнаружить нейросети господина Павла и госпожи Лер? – искин явно обращался к Виру за разъяснениями.

– Совершенно верно. Ты удивлён?

– Так точно.

– Поверь, Баг, я за сегодняшний день, наудивлялся не меньше твоего. – Павел улыбнулся, и как-то по-приятельски похлопал рукой по корпусу багги.

Лера усмехнулась увиденному, потрепала Пашку за волосы, сказала: – Ну, теперь никто не сможет сказать, что ты как дурачок, разговариваешь с машиной.

Ужин получился скоротечным, словно на пожар опаздывали. Павлу не терпелось провести ходовые испытания, чем он успешно заразил всю команду.

Кнопка пуск, подъём багги на полметра вверх, штурвал вывернут до конца влево, чуть придавленная педаль акселератора. Багги уверенно разворачивается вокруг своей оси. Штурвал прямо, выезд через распахнутый проём отсека, тормоз, багги послушно останавливается.

– Господин Павел желает провести ходовые испытания?

– Всенепременно! – без промедления выпалил Паша.

– Рекомендую провести испытания в автономном режиме, без команды на борту.

Вир согласился с предложением искина, пояснив тому, что необходимо проверить в процессе испытаний.

Баг дождался высадки пилота, поднялся на максимальную для себя высоту, с ускорением рванул прочь. Он носился между корпусами кораблей, то резко разгоняясь, то оттормаживаясь, заваливался на бок, определяя критические крены. Резко набирал и терял высоту. В конце описал дугу над крейсером и рванул к горизонту, за несколько секунд, превратившись в точку.

Павел смотрел в след исчезающему багги, нервозно сжал кулак, и словно в некуда произнёс: – Это он что, свинтил от нас?

– Это вряд ли. – спокойно ответил Вир. – Искины не плетут интриг, и не устраивают заговоры. Его личность хоть и самостоятельна, для принятия решений, но действует в рамках внутренних протоколов. Считай, что он образцовый, законопослушный гражданин. Его законы, это распоряжения командиров и свод протоколов, которые в данный момент, не встречают никаких противоречий. Его предыдущий приказ провален, служба окончена, дальнейшее существование лишено всякого смысла. С нами, он обретает новое тело, нового командира, новые задачи. Он снова на службе. Мы для него новая команда, дающая ему смысл существования. Он вернётся, и очень скоро.

И в самом деле, Баг вернулся не позднее пяти минут. С такой же, бешеной скоростью, с какой удалился, приблизился к крейсеру, эффектно затормозив в самый последний момент. Тут же отрапортовал о внесённых доводках в систему управления, отчитался о пиковых возможностях. Без экипажа и груза, ему удалось подняться на восемнадцать метров, максимальную скорость при этих нагрузках можно было развить до ста пятидесяти километров, допустимые для электроники перегрузки при разгоне и торможении 15g, с командой, лучше не превышать восьми. Конструкция устойчивая, крены минимальные, на высоте более пяти метров, при скорости около ста километров в час, корпус подскакивает при порывах ветра. Это влияет на курсовую устойчивость, но к опрокидыванию не приведёт.

– Господин Павел, я не могу поверить, что, не имея инженерных баз, Вы столь умело проектируете средства передвижения.

Павел поспешил поправить искина: – Баг, хватит вот этих господ, называй меня просто, Мастер Паш.

Чего греха таить, Павел безумно гордился результатом совместного труда своей команды. Его вдохновляли местные технологии, позволяющие реализовывать инженерные фантазии. Это вам не ульяновскую Буханку переделать.

– Друзья, прошу занять места, согласно купленных билетов. – скомандовал Павел, а сам, скользнул в кресло водителя, перемахнув прямо через борт.

Вир сел сзади, Лера уселась рядом в мужем.

– Пассажиров просим пристегнуть ремни, аварийные выходы находятся в середине салона. Во время полёта стюардессы будут разносить еду и напитки, но это не точно. – с этими словами Паша резко рванул вверх, задавая максимальное ускорение.

Так они гоняли по свалке больше часа, закладывая виражи в коридорах-проходах между остовами космических исполинов. Особо впечатлял километровый пролёт по тоннелю, где на два параллельно лежащих корабля, сверху нападало столько всевозможного металлолома, что образовывался полноценный, тёмный тоннель. Внутри него, тактический экран переключался в режим ночного видения, и движение происходило, словно в компьютерной игре. Да и в обычном режиме, экран уверенно подсвечивал красным контуром, элементы рельефа, опасные для движения транспорта. Ещё, на экран выводилась предполагаемая траектория движения, высота, скорость, перегрузка. Всё это было видно исключительно изнутри, снаружи экран оставался абсолютно прозрачным. А вот при движении на солнце, когда команда двинулась в сторону заката, экран снаружи потемнел, создав комфортную тонировку для пассажиров. Солнце не слепило.

Гоняли бы ещё, если бы не одно происшествие.

Во время очередного разгона, Баг неожиданно взял управление на себя, резко погасил скорость и снизил высоту. Развернулся и задним ходом укрылся за кучей металлолома.

Павел, было подумал, что это сбой управления, но тут же отбросил эту мысль, осознав действия Бага. Они явно от кого-то укрывались.

– Что-то произошло? – обратился Вир к искину.

– Северный склон каньона, трое разумных, оснащены средствами наблюдения, дистанция около двух километров. Господин Вир, я анализировал место создания экспериментального образца, пришёл к выводу, что это может носить гриф секретности. Оптимальным вариантом было перехватить управление и укрыться от наблюдения. Объяснять было долго. Прошу прощения, если мои действия оказались необоснованными.

– Нет-нет, ты всё верно сделал. – одобрил действия Вир.

– Всё чудесатее и чудесатее. – подключилась к разговору Лера. – Баг, а как далеко ты можешь обнаруживать противника?

– На открытой местности, на дистанции до пяти километров.

– А есть рядом ещё живые существа. – продолжила выяснять госпожа Лера.

– Кроме нас и наблюдателей, разумных в зоне действия сканера больше нет. Разведка затруднена, тем, что мы находимся внутри каньона, значительно ниже уровня поверхности.

– А неразумные присутствуют. – снова уточнила девушка.

– Многочисленные скопления мелких особей. Животные. Предположительно грызуны или падальщики.

– Крысы. – резюмировал Павел.

Отсидевшись ещё полчаса, команда благополучно вернулась на крейсер. Выполнили привычные процедуры ночной обороны, заперли двери и ворота, установили датчики движения. Вир проведывал аграфку.