Когда ежедневные газеты приняли решение не публиковать число зараженных на главных страницах своих сайтов, я возмутился. Почувствовал себя обманутым. Я начал просматривать другие источники. Во время эпидемии точная и честная информация нужна нам не только потому, что мы имеем на это право. Она становится чуть ли не главным средством профилактики.
Одновременное перемещение семи с половиной миллиардов человек – вот что такое сегодня транспортная сеть коронавируса. Быстро, удобно, доступно – все как мы любим. С появлением заразы наша эффективность превратилась в наше проклятие.
Когда мы собрались двинуться дальше, снег доходил нам до щиколоток. Я позвонил отцу. Он очень спокойно объяснил мне, что в некоторых обстоятельствах отказаться от задуманного – это и есть самый мужественный поступок.
Эпидемиологам известно, что единственный способ остановить эпидемию заключается в том, чтобы снизить число восприимчивых (S) среди населения. Их плотность должна уменьшиться настолько, чтобы дальнейшее распространение вируса стало невозможным. Надо отделить шарики друг от друга. Как только частота их соприкосновения снизится, цепная реакция прекратится.
У нас нет антител к вирусу CoV-2, зато есть антитела ко всему, что нам не нравится. Мы хотим знать точные даты начала и конца всех вещей. Мы привыкли не покоряться ритму природы, а навязывать ей свой ритм. Поэтому я требую, чтобы эпидемия прекратилась через неделю и жизнь вернулась в нормальное русло. Я требую этого и надеюсь на это.
Но дело не в страхе перед болезнью. Заболеть я не боюсь. А чего я боюсь? Того, как может измениться наша жизнь. Того, что здание знакомой мне цивилизации рухнет, как карточный домик. Я боюсь, что наш привычный мир будет сметен без остатка, но одновременно бо
Все дело в том, что природа вообще не следует линейной логике. Она любит либо стремительный, либо едва заметный рост, предпочитая геометрическую прогрессию и логарифмическую зависимость. Природа по самой своей природе нелинейна.