Цитаты из книги «Дневник»

Умер Мераб, умер Гумилев. Я жива, я в долгу перед ними столько мне давшими людьми. Ты не будешь мне верным мужем, но мы с тобой мы такое заслужили, что смутится XX век.

Тяжело и трудно. Ощущение такое: все что происходит – не главное, иллюзорное. Главное где-то внутри, в другой точке. Я продолжаю ничего не делать.

Мое одиночество глубоко и безнадежно. Я знаю людей, вижу их насквозь и глубже. Это тоже, хоть и мучительно, но если говорить мистически и «это так надо».

Вчера вернулась из Афин. Вернулась в жизнь из лучшего сна всей моей жизни.Всеникому и никогда не дается. Мне не хватает там Маши и Мераба. 20 сентября

Что еще поразило меня тогда, в тот день нашего знакомства – это отчетливо прочитанное сумасшедшее одиночество в глазах, какая-то окутанность одиночеством. Он идет, говорит, читает лекцию, излучает особую энергетику плена силков (он знал это свое качество и очень умел им пользоваться) – вместе с тем какое-то ощущение, безразличие и остро чувствующееся одиночество. Потом это ощущение пропадало в разных ситуациях, но тогда, в день нашего знакомства я увидела это и почувствовала точно. Он и умер как жил: в полном одиночестве посреди толпы (аэропорт) между Москвой и Тбилиси. «Это из жизни не той, и не той».

За месяц до этой встречи я потеряла своего отца. Я потеряла к этому времени многих. Мне показалось, что это посланная мне какая-то компенсация на человеческом плане и вообще в моем одиночестве. Я ошиблась и недооценила ситуацию. За время нашего знакомства, отношений, удивительного романа он занял большее место в моей жизни, чем я могла бы предположить. В тот день он был в пальто толстого драпа песочного цвета и я обратила внимание на обтрепанные манжеты рукавов. После лекции Ляудис нас представила и мы пошли пешком, разговаривая до Арбата, где и расстались. Разговор был всякий, не очень ему интересный, но помню, как я сказала последнюю фразу с ссылкой на мысли Волошина о смерти и канонизации. Он усмехнулся и посмотрел на меня внимательно, отдельно и запомнил.

я, наконец, выбралась на его лекцию в МГУ в ф-т психологии. Меня потряс его образ, его облик, его абсолютное отличие от всех. Мощное энергетическое поле захватывало в плен всех, мужчин и женщин. Стиль, пластика монолита. Большая выразительная голова, могучие плечи, грудь. Он был весь подтянут к плечевому поясу, утвержден в плечах. Почти лишенная волос голова не только не портила его, но как-то обнажала лицо и трудно было представить его с волосами. Внимательные (усиленные очками) серые холодные глаза, взгляд этого человека были неотразимы значительностью и особой мужской оценивающей наблюдательностью. Я обмерла.

Во мне нарастает другой человек, кот. все иначе видит, слышит и чувствует. Некое раздвоение: сразу два человека – новый и старый. Они вне конфликта. Новый дает старому дожить жизнь.

Силы придется брать где-то на все, на все и выглядеть придется хорошо. Иначе «не потянуть».

остаюсь одна, совсем одна. На мои плечи ложится все большая нагрузка. Дай силы, Боже, Боже мой!