Цитаты из книг автора «Памела Друкерман»

Вместо того чтобы строго сказать: «Хватит, детям пора спать, это взрослое время, наше время, которое мы хотим провести со своими друзьями»… В общем, как ты понимаешь, так никто не говорил. Не знаю почему, но в Америке никто так не говорит. Они просто не умеют. Они выполняют все желания детей, как прислуга, и все.

Мы придерживаемся принятой во Франции схемы: плотное мясное или рыбное блюдо на обед и более легкий ужин из углеводных продуктов, непременно с овощами.

Обычно дети едят сладкое на днях рождения, на праздниках в детском саду, иногда – в качестве угощения. В таких случаях им позволяют есть все.

Суп – сытное блюдо, в основном из круп или овощей. Многие родители протирают супы в пюре. Это и есть «зимний» ужин. На завтрак или полдник детям дают соки (не всегда), но в остальное время, за обедом и ужином, они пьют только воду – комнатной температуры или слегка охлажденную.

На завтрак или полдник детям дают соки (не всегда), но в остальное время, за обедом и ужином, они пьют только воду – комнатной температуры или слегка охлажденную.

Когда приходит время садиться за стол, Фанни не заставляет дочь пробовать все блюда, сурово грозя пальцем. Нет, сначала они заводят разговор о еде, обсуждают вкус каждого из сортов сыра. А поскольку Люси помогала приготовить ужин, ей самой интересно, вкусно ли получилось. Ведь она участвовала! А если какое-то блюдо не удалось? – Вместе посмеемся, – шутит Фанни.

Все французские пособия по воспитанию детей призывают родителей не терять самообладания и веселого расположения духа во время еды, а главное – придерживаться плана, даже если ребенок не проглотил ни кусочка. «Не заставляйте его есть, но и не сдавайтесь, продолжайте предлагать пищу снова и снова. Постепенно продукты станут знакомыми, он попробует все… и, несомненно, полюбит.»

Французы верят, что должны научить ребенка есть – так же, как учат его спать, ждать и говорить bonjour

Если малыш начинает капризничать, ему тут же затыкают рот едой. Еда становится выходом из любой ситуации, – замечает Доминик.

Во французских семьях нет места напряжению и скрытому недовольству, которое копится и копится. Благодаря этому неравноправие воспринимается легче.