Келлер сжал кулаки. Угроза была прозрачной. Но теперь он знал больше. «Проект Феникс» – это новые, нестабильные Генераторы АтмоСинтеза. И кто-то очень хочет сорвать их запуск. Или… наоборот, ускорить, невзирая на риски? Он снова посмотрел на стоп-кадр с таинственным незнакомцем в скафандре со знаком пламени. Кто ты, призрак?

Ответ Рико пришел Эрике глубокой «ночью» по колониальному времени, когда свет в куполе приглушался, имитируя земные сутки.

Док В! Ошибка 404, говоришь? Забавно :) Лазейки… хм. Есть одна старая дверца. Система архивации сенсоров (САС-7) глючит при запросе по определенным временным меткам + кодам ошибок. Попробуй комбинацию: дата (ГГММДД) + «ERR404» + «OVERRIDE_CAL». Введи в ручной запрос в САС, а не через главный интерфейс ЛЭМ. Может, пронесет. Но БУДЬ ОСТОРОЖНА! Логируются все запросы. Если спросят – я ни при чем! Удачи!

Эрика перечитала сообщение несколько раз. Сердце бешено колотилось. Это было безумие. Но альтернативы не было. Она дождалась, когда лаборатория окончательно опустеет, и задернула виртуальную штору на двери изнутри, создав иллюзию занятости.

Ее пальцы дрожали, когда она открыла консоль прямого доступа к Системе Архивации Сенсоров. Интерфейс был спартанским, командная строка. Она ввела дату последнего скачка ПФУ и «Аномалии-404»: 231015ERR404OVERRIDE_CAL. Нажала Enter.

Экран мигнул. На долю секунды появилось сообщение: ACCESSING RESTRICTED SUBSET: ANOMALY_404_TS7_RAW. И хлынули данные. Не графики, а сырые потоки с сенсоров: спектрограммы, химические сигнатуры, показания давления и температуры в момент выброса.

Эрика впилась в экран. Ее научный азарт на мгновение победил страх. «Аномалия-404»… Это был сложный коктейль из перфторуглеродов, но… с примесью чего-то чужеродного. Высокоэнергетические кластеры углерода, странные изотопы кремния… И короткий, но мощный всплеск неизвестного излучения в субмиллиметровом диапазоне. Как будто сам выброс ПФУ сопровождался микроскопическим, но невероятно мощным энергетическим импульсом. Что это? Побочный эффект нового ядра ГАС проекта «Феникс»? Или… его неотъемлемая часть?

Она лихорадочно начала сравнивать данные с разных дат. Закономерность была ужасающей: каждый скачок ПФУ, каждое «форсирование» терраформирования сопровождалось выбросом этой «Аномалии-404» и этим импульсом. Импульс, судя по данным, оказывал разрушающее воздействие на… кремний. Именно на кремний! Основу микросхем, проводников, изоляторов!

«Боже правый…» – прошептала Эрика. Вот почему ломалось оборудование на шахтах и на ТС-7! Вот почему расплавилось крепление модуля «Циклопа»! Это не саботаж в чистом виде… Это побочный эффект самого терраформирования! «TerraSol» не просто скрывала это – они знали и сознательно шли на риск, ускоряя процесс! Ради «Феникса»? Ради прибыли?

Она торопливо стала копировать данные на зашифрованный мини-диск. Нужны доказательства. Нужно предупредить… Кого? Земной Совет? Но как? Ренделл? Он явно в доле с Блэйком. Ее пальцы летали по клавиатуре. Внезапно консоль зависла. Затем погасла. Весь терминал в лаборатории отключился. Погас свет.

Паника сжала горло. Ее обнаружили. Дверь лаборатории с шипением открылась. На пороге, подсвеченный аварийными огнями коридора, стоял Директор Блэйк. За ним – двое корпоративных охранников с непроницаемыми лицами. В руках Блэйка дымилась чашка кофе. Он выглядел спокойным, даже слегка развлеченным.

– Доктор Восс, – произнес он мягко. – Работаете допоздна? Похвальное усердие. К сожалению, на секторе ЦУТ проводятся плановые работы по обновлению энергосети. Небольшие перебои неизбежны. – Его взгляд скользнул по темному терминалу, потом вернулся к Эрике. – Вы что-то искали в архивах? В такое позднее время? И, кажется, через… нестандартный интерфейс?

Эрика замерла, чувствуя, как холодеют руки. Он знал. Он все знал.

– Я… проверяла калибровку, директор. Возникли сомнения. Стандартный интерфейс не работал.

– Сомнения? – Блэйк сделал глоток кофе. – Опасная штука, доктор Восс. Особенно когда они заставляют умных людей лезть туда, куда не следует. – Он шагнул в лабораторию. – «Аномалия-404». Вы настойчивы. Я предупреждал: это технический артефакт. Шум. Ваше упорство начинает выглядеть как… саботаж научной программы TerraSol. Подрыв доверия инвесторов. Вы понимаете серьезность таких обвинений?

Это было откровенной угрозой.

– Я ученый, директор! Моя обязанность – искать истину! Если есть риск…

– Риск? – Блэйк перебил ее, его голос внезапно потерял всякую теплоту, став ледяным. – Риск управляем. Им управляют профессионалы. Не идеалисты с Земли, не понимающие реалий Марса. Ваша обязанность, доктор Восс, – закрывать глаза на «шум» и открывать их для перспектив, которые создает «Феникс». Это ваш единственный шанс остаться полезной… и остаться на Марсе. Подумайте. Хорошо подумайте этой «ночью». Утро вечера мудренее. Спокойной ночи.

Он развернулся и вышел, охранники последовали за ним. Свет в лаборатории снова зажегся. Терминал запустился. Все выглядело так, будто ничего не произошло. Кроме одного. Мини-диск с сырыми данными об «Аномалии-404» лежал у нее в кармане, жгучий, как уголь. И страх на ее душе сменился холодной, бескомпромиссной яростью. Они не только лгали. Они грозили ей. Потому что она была близка к правде.

Келлер, допивая холодный, как марсианская ночь, кофе, получил уведомление на коммуникатор. Сообщение от Эрики Восс. Они почти не общались. Что ей нужно?

Майор Келлер. Это доктор Восс (ЛЭМ). Нам нужно поговорить. Срочно. Касается неисправностей оборудования, «Аномалии-404» и проекта «Феникс». Это критически важно. Место? Время?

Келлер прочитал сообщение дважды. «Аномалия-404» и «Феникс». Два кусочка мозаики, которые он держал по отдельности. Теперь они сошлись. И доктор Восс, эта идеалистка из ЦУТ, оказалась в центре бури. Он вспомнил ее лицо – умное, настороженное – на одном из скучнейших брифингов.

Он быстро ответил:

Доктор Восс. Понимаю. Сегодня слишком жарко. Завтра, после смены (19:00 по колонии). «Пыльный каньон», точка сбора геологов «Гамма». Знаете? Будьте осторожны. Не светитесь.

«Пыльный Каньон» – удаленная, полузаброшенная локация на краю купола, где иногда базировались научные группы. Достаточно уединенное место для приватного разговора. И достаточно открытое, чтобы заметить слежку.

Келлер откинулся в кресле. Обгоревший чип саботажника лежал рядом с коммуникатором. Изображение незнакомца со знаком пламени светилось на экране. Данные доктора Восс о «404». И срочный, опасный проект «Феникс» Галлена. Все это сплеталось в единую, тревожную картину. Он вышел из кабинета, направился к шахтному лифту. Ему нужно было подышать воздухом, пусть и искусственным. И подумать.

Над куполом «Арес Прайм», сквозь толстое стекло, мерцали ненастоящие звезды колониальной симуляции. Но где-то там, за ними, на холодной равнине, стояла Терраформерная Станция №7, готовясь к запуску чего-то нового, мощного и, как он теперь подозревал, смертельно опасного. Завтра. Завтра он встретится с ученой. И, возможно, они смогут сложить свои кусочки правды воедино, прежде чем «Феникс» взлетит, сжигая все на своем пути.

Глава 3: Цепная Реакция

Воздух в «Пыльном Каньоне» был сухим и холодным, пахнущим озоном и древним камнем. Искусственное «утро» под куполом «Арес Прайм» едва начиналось, окрашивая верхние скалы каньона в фальшивые розовые тона, но здесь, внизу, царил вечный полумрак. Эрика Восс куталась в термоодеяло поверх стандартного комбинезона, нервно оглядываясь. Точка сбора геологов «Гамма» представляла собой платформу, врезанную в скалу, с парой брошенных контейнеров для проб и потрепанным марсоходом на запасных батареях. Идеальное место, чтобы не быть услышанным. Или найденным.

Шаги, отдающиеся эхом по камням, заставили ее вздрогнуть. Из тени выступил Дэмиен Келлер. Он двигался бесшумно, как и подобает бывшему рейнджеру, его взгляд сканировал округу с профессиональной холодностью, прежде чем остановиться на Эрике.

– Доктор Восс. Вы одни? – Его голос был низким, немного хриплым.

– Да. Я… я проверила. – Эрика почувствовала неловкий комок в горле. Этот человек излучал опасность и опыт, так непохожий на стерильный мир ее лаборатории. – Спасибо, что пришли.

Келлер кивнул, подошел ближе, оперся о ржавый борт марсохода. Его глаза, казалось, видели насквозь.

– Говорите. Что за «Аномалия-404»? И какая связь с «Фениксом» и поломками на шахтах?

Эрика глубоко вдохнула. Страх перед Блэйком боролся в ней с яростью от осознания правды и необходимостью действовать.

– Они лгут, майор. Все лгут. «Аномалия-404» – это не калибровка. Это смертельный побочный продукт нового поколения Генераторов АтмоСинтеза. Проекта «Феникс».

Она вытащила мини-диск, вставила в портативный плеер и протянула Келлеру. На маленьком экране замелькали графики, спектрограммы.

– Смотрите. Каждый скачок выброса ПФУ – это не просто увеличение парниковых газов. Это… взрыв. Микроскопический, но невероятно мощный энергетический импульс, сопутствующий выбросу. Он взаимодействует с веществом, особенно с кремнием. Диссоциирует его на атомарном уровне. Вызывает мгновенный перегрев и разрушение. Вот почему плавится оборудование! Вот причина всех этих «несчастных случаев»! Это не саботаж! Это… это радиация нового типа, продукт их же технологии!

Келлер внимательно смотрел на данные, его лицо становилось все жестче. Он не был ученым, но логика разрушений была очевидной.

– Импульс… – пробормотал он. – Значит, тот чип… Он не просто поджег проводку. Импульс с ТС-7 расплавил его на расстоянии? Через породу?

– Возможно! – Эрика кивнула, ее глаза горели. – Данные показывают, что импульс может распространяться по определенным проводящим средам, возможно, по линиям электропередач, по металлическим конструкциям! И чем мощнее выброс, тем сильнее импульс. А «Феникс»… – ее голос дрогнул, – они собираются запустить его на полную мощность сегодня. Галлен, начальник ТС-7, панически торопился с поставками. Блэйк давит. Они игнорируют риски!

Келлер выпрямился. Его спокойствие было пугающим.

– Саботажник на шахте. В неизвестном скафандре. С этим знаком. – Он показал на коммуникаторе стоп-кадр: стилизованное пламя на перчатке. – Он знал. Знает. Возможно, пытался сорвать запуск «Феникса», устраивая аварии на шахтах, чтобы лишить их ресурсов. Или… предупредить.