Глава 1

А теперь перенесемся на несколько лет вперед от Великого катаклизма, в 2159 год, чтобы поведать о немаловажных событиях, произошедших в небольшом городке под названием Шео-Нори, который именовали по-другому — городом номер девять.

Перед вами светловолосый с густыми темными бровями человек средних лет, одетый в темно-серое пальто. Познакомьтесь, это Джеймс Ноктик. С первого взгляда сложно определить какой у него характер, с виду он кажется довольно сдержанным, неприветливым, но спешу вас заверить, что это далеко не так.

Джеймс, между прочим, не самый главный персонаж в этой истории, однако все же занимает весьма немалую важную часть в этой книге.

Итак, Джеймс Ноктик — врач и профессор средних лет. Его собственный ребенок умер много лет назад от неизлечимой болезни, после чего в семье Ноктиков произошел разлад, а его весьма легкомысленная жена Виолетта ушла к пекарю с соседней улицы. После Джеймс принял ряд спонтанных решений. В один прекрасный день профессор решил покинуть свой родной город под номером 2. Он сел в свой паромобиль и решил отправиться в места самых глобальных разломов с целью изучить новый элемент под таинственным названием Сакраментий, и далекий Шео-Нори отлично подошел для этой цели, так ему показалось.

Поселившись на новом месте, он продолжил свою врачебную практику и со временем стал популярен настолько, что люди приезжали к нему с сложнейшими проблемами с разных концов континента.

У Джеймса был отец и даже брат, но как бы это не показалось странно, как и все, кого он знал Джеймс вырос в приюте. Так что было неудивительно, что его светлую голову однажды посетила мысль открыть свой собственный приют.

Первым был построен корпус Эна. Почти все дни профессор проводил в нем, там же располагалась его главная лаборатория и рабочий кабинет. Недели напролет он мог проводить в библиотеке в своем кресле-качалке, погружаясь в мысли, после чего рано или поздно у него рождался ответ на тот или иной вопрос. Следующим был построен корпус Диа и полностью был отведен под экспериментальную лабораторию по проекту «Ресурсного альянса», ее развитие спонсировалось правительством. Корпусы Триа и Тессера были открыты совсем недавно, и о них вы узнаете позже, а сейчас вернемся к описанию профессора.

Не было области знаний, в которой бы не разбирался профессор. Джеймсу Ноктику было интересно абсолютно все, но больше всего его занимало изучение иммортологии, науки о бессмертии. И именно ей были посвящены многочисленные работы и трактаты, написанные им в последние годы.

Он никогда не делил людей на плохих или хороших, богатых или бедных, к нему за помощью обращались как простые люди, так и высшая знать. А уж его гувернантка Роуз тоже без дела никогда не оставалась: на один совет Джеймса посетителям доставалось с десяток советов Роуз в уютной гостиной за травяным чаем с вкуснейшими ароматными мягкими ванильными пышками с сахарной пудрой.

Женщины же сохли по профессору при первой возможности, он обладал непревзойденным врожденным шармом. Только полная обаяния улыбка Джеймса сводила дамочек с ума настолько, что они начинали верить в любовь с первого полувзгляда, а многие и вовсе не понаслышке искали встреч с ним ради интереса. Из-за этого любовного многоугольника у Джеймса нередко возникали проблемы, которые почти всегда решались с помощью хитрости тетушки Роуз.

Кто этот рыжий мальчишка, что стоит около профессора, спросите вы. Разве у Джеймса была не дочь, и разве она не умерла очень давно? Все верно. Этого рыжего мальчика зовут Луи. Малыша Джеймс Ноктик усыновил, когда тому был всего один год.

Отец мальчика не вернулся из плавания. После исчезновения Филиппа рассудок Изабель — матери Луи помутился и она совсем скоро пристрастилась к алкоголю.

Несколько раз она чуть не спалила свой дом, когда засыпала с сигарой во рту. Последний прецедент совпал с тем временем, когда у нее находился в гостях родной брат Тютор Цвальд. После произошедшего Тютору ничего не оставалось как взять на попечение непутевую сестру и ее сынишку.

В один вечер Изабель направилась к двери, обещав вскоре вернуться. Это было неправдой. После этих слов больше никто никогда ее не видел. Что с ней с сталось? Никто не знает.

Прошло несколько недель после ее ухода и Тютор изрядно привязался к мальчишке, но из-за проблем со здоровьем ему было все сложнее управляться с ним. Каждый раз, когда он вставал с кресла, его колени дрожали от его огромного веса, а одышка не давала возможности пройти несколько шагов не сделав паузу на остановку. Отчего рос его вес он не понимал, ведь ел он всего раз в день, и то не всегда. Дверные проемы ему давались с трудом, он еле протискивался в них боком, и в какое-то время он вовсе перестал помещаться в них. Все необходимое он перенес к кроватке, и словно большой слуга поселился в кресле около люльки.

В одно утро грузный мужчина прикрыл глаза и перед его внутренним взором тут же возникла груда воспоминаний. Вот он еще маленький мальчик, худой и щуплый, но очень сильный. Вокруг весело и беззаботно носятся дети из приюта. Откуда-то появились два его брата-близнеца, которые умерли еще в юношестве от внезапно развившейся водянки, и сестра Изабель. Они радостно зовут брата присоединиться к их игре, и он, счастливый и одухотворенный, тут же срывается с места, устремляясь к ним. В этот момент его тело внезапно наполняется силой, а душа словно освобождается от невидимого груза, легкость охватывает его, что он ощущает себя почти невесомым. Едва коснувшись ногой земли, мальчик слегка отталкивается и тут же взмывает в воздух, поднимаясь все выше и выше. В то утро доброго Тютора не стало.

И так совпало, что в этот самый момент в дверь кто-то постучался. За дверью находился врач, который регулярно приносил лечебные снадобья для Тютора. Не дождавшись ответа человек уже собрался уходить, но вдруг услышал детский плач изнутри. Тогда он схватил первый попавшийся камень, которым тут же разбил окно.

Как только лекарь оказался внутри пред ним предстала грустная картина. Так произошла первая встреча Джеймса и Луи.

Из под растрепанных рыжих кудряшек на профессора смотрели два огромных наполненных недетской мудростью глаза цвета зелени позднего лета. Ручки и ножки на бледном истощенном тельце напоминали хрупкие березовые веточки. Издав тяжелый вздох, Джеймс протянул свои теплые руки мальчику, на что тот сначала долго вопросительно смотрел, но потом встал и протянул маленькие ручки в ответ.

С того периода прошло уже четыре года, и все они пролетели как одно мгновение, Джеймс любил и растил Луи словно родного сына, и всегда, куда бы ни шел Джеймс, что бы ни делал, он всегда брал с собой малыша Луи, не смотря на его столь юный возраст.

Итак, вернемся к тому немаловажному дню, с которого все началось.

Так получилось, что в последний месяц никто не посещал профессора. На тот момент Джеймс был бы даже рад многочисленным интригам со своими поклонницами, но все они будто внезапно позабыли дорогу. Истосковавшись от рутины, Джеймс решил отправиться в поход с малышом Луи. Он планировал исследовать высушенное русло реки, сделать заметки о новых видах животных на юго-востоке от города, а так же насобирать редких трав для непревзойденного чая Роуз.

Паромобиль остановился неподалеку от того места, где раньше была река, из него вышли двое людей и принялись неспешно изучать округу.

Следует отметить, что мальчик очень любил ходить в походы с отцом. Особенно ему нравились утренние часы, когда природа только просыпалась: капли росы, словно россыпь драгоценных камней, поблескивали в первых золотистых лучах солнца, воздух, наполненный свежестью наполнял легкие, а цветы начинали распускаться, словно наряжались к празднику нового дня.

Внезапно Луи замер. Его удивленный взгляд застыл на тисовом дереве, которое росло неподалеку.

— Оно только что светилось! — закричал Луи. Джеймс улыбнулся и потрепал мальчика по его рыжей голове.

— Яркий свет — это ничто иное, как всплеск светящихся семян, выпущенных удивительным растением под названием Светозар в момент его размножения. Наверняка, он где-то поблизости… — Джеймс опустился на колени, после чего принялся выискивать на земле тот самый цветок, о котором он только что говорил. Однако вместо растения профессор обнаружил нечто иное.

— Это определенно не светозар…

То, что обнаружил профессор, оказалось окровавленным пестражем, который заботливо окутывал своим телом, словно оберегая, маленький зеленый сверток.

Мужчина аккуратно отодвинул животное в сторону и на мгновение оцепенел от увиденного: из свертка показалась совсем крохотная человеческая ручка.

Джеймс аккуратно развернул одеяльце и принялся осматривать младенца, к счастью, тот оказался жив, но с каждой секундой ребенок становился все слабее. Его дыхание постоянно сбивалось, а сердечный ритм был хаотичным, но он упрямо цеплялся за каждый вздох, словно крошечный маленький воин в борьбе с самой смертью.

Его тельце подрагивало, а крохотные пальчики каждой из четырех рук сжимались и разжимались, словно каждая старалась ухватить нить ускользающей жизни. Что? Вы хотели бы узнать, не произошла ли ошибка в моём повествовании? Вовсе нет — на туловище ребенка было аж целых четыре руки, да-да, именно четыре полноценные верхние конечности, казалось, сама природа обсчиталась в день его создания.

— Бедное создание, кто же мог поступить так с тобой? — С грустью в голосе задал вопрос профессор. Хотя ответ был очевиден: после Всемирного катаклизма порой стали рождаться дети, не похожие на остальных.

Снежный Король посчитал, что вина тому — действие Сакраментия — опасного вещества, которое источали расщелины, образовавшиеся по всему миру. Успевальд счел таких детей опасными и издал указ об их изоляции от общества в своих лабораториях, где ставил над ними опыты.

За неисполнение указа предусматривалась публичная казнь каждого, кто укрывал подобных детей.

Некоторые родители, не в силах смириться с мыслью, что их ребенок станет объектом бесчеловечных экспериментов, предпочитали своему чаду трагическую судьбу, подобно тому случаю, что только что увидел Джеймс. Профессор считал, что упрекать таких людей никто не вправе, ведь в их непростом решении читалась глубокая любовь и решимость защитить.

Джеймс уселся с младенцем на руках на влажную от росы траву, и просидел несколько минут в раздумьях.

— Отец? — К профессору подошел Луи и вопросительно посмотрел на него своими выразительными зелеными глазами.

— Я только что принял решение, возможно, одно из самых важных, что мне когда либо приходилось принимать. — Задумчиво произнес Джеймс, — однако, выбранная мною тропа пролегает далеко от пути закона. Но что поделать, мое сердце — тот еще навигатор.

Луи понял, что поход окончен, когда увидел как профессор погрузил пестража и младенца в паромобиль, и тоже поспешил забраться в машину.

Дорога домой выдалась долгая. Луи все время пути согревал маленькое тельце, завернутое в колючее одеяльце изумрудного цвета. В один момент любопытство взяло верх, и он развернул часть одеяльца, но тут же поспешил накрыть снова, боясь что младенец может замерзнуть. Пестраж лежал рядом, его шерсть, пропитанная кровью, слиплась и источала неприятный запах, смердящий на всю повозку.

— Очевидно, нарвался на местных волколыков, защищая младенца. — Джеймс поморщил нос, — его изрядно потрепали, но он еще жив.

— Волколыки?

— Да-а. Ужасные создания, вечно голодные и жутко злые. Один только вой волколыка может вызвать парализующий страх. — Джеймс ненадолго повернулся к мальчику, чтобы убедиться, что рассказ не испугал его, но лицо Луи выражало лишь еще большую заинтересованность.

— Что пестраж и младенец делали одни посреди леса?

— Похоже, что их привезли вместе. Дело в том, что в самой природе пестражей заложено благородство, их сердце преисполнено любви и неподдельного сострадания к ближним. Животное понимало, что не может оставить ребенка в одиночестве в такой момент, и движимое инстинктом защиты сделало свой осознанный выбор — разделить его трагическую судьбу.

Джеймс потрепал мальчика по рыжей голове, и тот вдруг закричал:

— Приехали!

На горизонте уже вырисовывались владения Джеймса: на огромной территории приюта по разным сторонам располагались здания, а в центре находился фонтан.

Звук паромобиля нарушил тишину, оглушительно прогремев на всю округу. На пороге уже поджидала тетушка Роуз, пожилая гувернантка. Она была удивлена их раннему возвращению, ведь Джеймс обещал вернуться только к вечеру.

— Как хорошо, что вы вернулись так скоро, на небе сгущаются тучи, похоже будет сильная гроза. Надеюсь, вам удалось собрать хоть немного листьев Превосходника? Марта рассказала мне о новом рецепте чая, который может излечить даже самый запущенный случай… — Следует подчеркнуть, что во всем Шео-Нори не было человека, который знал бы больше увлекательных историй, чем тетушка Роуз, но на этот раз она замолчала на полуслове, услышав слабый детский плач, больше напоминающий жалобный писк.

— Кто тут у нас? — гувернантка осторожно взяла сверток из рук Джеймса и приоткрыла его: к тому моменту младенец уже согрелся и порозовел, — Ох, Джеймс… Что ж, добро пожаловать в приют Святой Лилии. Тебе у нас тут очень понравится, — женщина расплылась в улыбке и унесла ребёнка, покачивая его и что-то тихонько напевая.

Джеймс и Луи уселись в глубокие мягкие кресла в просторной гостиной, залитой теплым светом от камина. В воздухе витала таинственная, чуть тревожная атмосфера, а за окном уже вовсю бушевала непогода: дождь яростно барабанил по стеклу, вдалеке раскатисто гремел гром, а вспышки молний время от времени озаряли задумчивое, серьезное лицо Джеймса. Луи изредка поглядывал на отца, тот был глубоко погружен в свои мысли.

— А вот и чай, — тетушка Роуз с улыбкой внесла серебристый поднос с маленьким чайником и белыми миниатюрными кружечками.

На блюдечке красовалось аппетитные булочки, мягкие и ароматные, которые совсем недавно испекли с особой заботой и любовью, запах выпечки мгновенно пропитал уютом все вокруг.

— Благодарю за самый вкусный чай во всем Шео-Нори, дорогая тетушка Роуз, — произнес с улыбкой профессор, отдав должное позднему завтраку. Он поставил пустую чашку на поднос и удалился по делам. Луи тут же последовал за Джеймсом, так и не сделав в ни единого глотка чая и не отведав вкуснейшей свежей выпечки.

Тетушка Роуз с грустью вздохнула и принялась убирать посуду, что-то вновь напевая себе под нос.