Цитаты из книг автора «Осаму Дадзай»

голове мелькнула мысль, что это не имеет значения, все равно ничто не доставит мне удовольствия.

я старательно прятал в потайных уголках души свои мучения, скрывал подавленность и нервозность

Когда я слышал, как меня бранят, я считал, что и в самом деле совершил непростительную ошибку, и принимал нападки молча, при этом едва не теряя рассудок от страха.

Так я и додумался паясничать. Для меня это было последнее средство приобщиться к другим.

Если так, тогда все просто, тем не менее непонятно, все ли люди и всецело ли таковы… крепко ли спят по ночам, встают ли отдохнувшими утром, какие мечты лелеют, о чем думают, когда идут по улице, – о деньгах?

Беды практического свойства, которые решаются способностью заработать себе на пропитание, и тем не менее причиняют больше всего страданий и начисто сметают десятки вышеупомянутых моих, возможно, ужасны, как муки восьмого ада авичи, но если те, кто терпит их, не совершают самоубийства, не сходят с ума, проявляют интерес к политическим партиям, не отчаиваются и упорно продолжают бороться за жизнь, то разве это беды?

Постыдно прошла вся моя жизнь. Если речь о человеческой жизни, представления о ней у меня нет.

Недостойный быть человеком. Больше я вообще не человек.

Ад. В качестве последней надежды на спасение из этого ада – после чего, если бы она не оправдалась, мне осталось бы лишь удавиться, так что мой шаг был равносилен готовности поверить в существование богов

Хочу умереть, поскорее хочу умереть, ведь ничего уже не исправить, и любые мои попытки будут тщетными, лишь прибавив мне позора; таким, как я, нечего и надеяться на поездки на велосипедах к водопаду Аоба, одна низкая вина будет громоздиться на другую, еще более гнусную, мучения – становиться все нестерпимее, но одержимый мыслями о том, что я хочу умереть, что должен умереть, потому что в самой жизни заложено семя вины, я продолжал исступленно метаться между домом и аптекой.