Глава 2

Железнодорожный переезд встретил их ярким светом прожекторов и тревожным запахом жжёного металла, масла и крови. Полоса асфальта перед рельсами была вся изрыта, словно сама земля не выдержала удара. Автобус ПАЗ уже подняли краном на обочину – перекошенный кузов с вырванными боками, словно игрушку разорвали в руках. Осколки стекла и обрывки сидений до сих пор хрустели под ногами. Рядом валялись вещи детей: порванный розовый рюкзачок с плюшевым мишкой, вымазанный в грязи кроссовок, раскрытая тетрадка с детскими каракулями. Всё это лежало в чёрных пятнах, от которых спасатели отворачивались. Милиционеры – в сапогах и в плащ—палатках надетых на форму для защиты от сентябрьского дождичка, моросившего с утра, но теперь закончившегося стояли редкой цепью. Курили, переговаривались глухими голосами, но на лицах не было привычного равнодушия. Даже бывалые смотрели в сторону, стараясь не встречаться глазами. Филип достал хороший японский фотоаппарат Никон выданный ему шефом агентства. Щёлкал сухо, без лишних эмоций – привычка военного корреспондента. «Картинка должна говорить сама», – повторял он про себя. Он снимал и общие планы места аварии и крупные планы детских вещей на грязной Земле. Марго стояла рядом с капитаном Лапшиным, ища глазами хоть какую-то зацепку.

– Скажите, у вас есть свидетели? Кто-то, кто видел всё собственными глазами?

– Женщина из ближайшей деревни, – нехотя ответил Лапшин. – Она на велосипеде возвращалась домой. Упала, когда поезд ударил автобус. Адрес дам…И телефон у нее есть… Только… не знаю, в каком она состоянии.

Марго достала блокнот, быстро записала адрес и телефон. Потом протянула руку:

– Дайте ваш телефон, я такси вызову и заодно позвоню этой женщине— свидетельнице —спрошу насчет интервью, пока вы заняты.

Лапшин с сомнением, но протянул мобильник. Через 20 минут Марго уже садилась в частное такси, вырвавшееся из тумана дороги.

– Бери интервью, – крикнул ей вдогонку Филип, – а я здесь всё соберу.

Филип переключился на работу. Подошёл к милиционерам.

– Вы первые приехали? Что видели?

– Картина страшная, – сказал один сержант. – Поезд толкал автобус почти 100 метров пока не разрезал его пополам.

Другой добавил:

– Машинист кричал, что видел автобус, но ничего не мог поделать— будто парализовало.

Тем временем неподалёку начали ремонтные работы. Рабочие под светом фар выправляли рельсы, укладывали новые шпалы. Один из них, обмотавший руки ветошью, сел перекурить и сам заговорил с Филипом:

– Мы этого шофера сами в скорую грузили. Он, бедняга, плакал, кричал, что руки и ноги его не слушались. Говорил, будто кто-то за него всё делал. Как робот, – мужик сплюнул. – Представляешь, жмёт на тормоз, а нога – как чужая.

Филип насторожился:

– Вы точно это слышали?

– Слышал. И ещё машинист говорил то же самое: руки сами рычаги отпустили, тормоза не сработали. Он весь белый был, как простыня.

Журналист сделал пометку в блокноте. «Слишком похоже, чтобы быть совпадением».

Вдалеке завыла сирена «скорой». Рабочие, милиция, спасатели – все на минуту замолчали. Только холодный туман продолжал клубиться над переездом, будто скрывал что-то большее, чем просто трагедию.

Филип поднял камеру, сделал последний снимок. Ему казалось, что объектив уловил не только разбитое железо, но и тень – неясную, чужую, будто всё ещё стоящую на рельсах.

Марго добралась до деревни быстро. Дорога тянулась сквозь серые поля, над которыми низко висел туман. Конец сентября в этих краях всегда был одинаковым: сыро, пусто, уныло. Когда такси свернуло к обочине и остановилось у покосившегося деревянного забора, над крышами уже тянулся лёгкий дым – в печах топили. Дом выглядел крепким, хоть и старым. Собаки залаяли, когда Марго постучала стоя возле калитки. На крыльце вышел мужчина лет сорока пяти, в свитере и резиновых сапогах. Настороженно посмотрел и подошел поближе.

– Вы, должно быть, из города? Журналистка?

Марго кивнула и протянула пакет.

–Можно поговорить? – В пакете были две бутылки водки, хлеб и кусок колбасы, купленные на скорую руку в придорожном магазине. Мужчина смягчился:

– Ну, проходите.

На кухне было тепло от плиты. Хозяйка – невысокая женщина с усталым лицом – молча нарезала огурцы и хлеб, достала тарелку с картошкой и солёными грибами, расставила все на столе и поставила 3 небольших стаканчика. Дети заглянули в кухню, но их быстро отправили в комнату: «Идите, телевизор смотрите». Муж умело открыл водку и разлил по стаканчикам.

Марго сделала первый тост:

– За то, чтобы такое больше не повторялось.

Муж молча выпил. Жена – тоже. Закусили. Только потом хозяйка заговорила.

– Я всё видела. Я на велосипеде домой ехала… Гляжу – поезд едет к переезду прямо на автобус и не останавливается, прямо в автобус ударил и потащил автобус впереди себя … Я упала прямо в канаву. До сих пор всё в ушах стоит.

Марго осторожно подтолкнула:

– А вы сказали по телефону… что не только это помните. Что-то ещё?

Муж посмотрел на жену, та кивнула. Он налил ещё по стопке и заговорил тихим, заговорщицким голосом:

– Тут ведь не первый раз странное у нас… Двенадцать лет назад, почти в один день, в разных семьях, у нас и в соседних деревнях, родилось пятнадцать детей. Все как на подбор. И мальчики, и девочки. Все – с одинаковой отметиной на лбу. Маленький шрамик на лбу, будто ножом ткнули.

Жена подхватила:

– А дети… не такие были. Слишком тихие, будто взрослые. Смеялись редко, а если смотрели – прямо в душу. Сами книжки брали, читать учились в два-три года. Потом, бывало, сидят вместе – и молчат. Рты закрыты, а видно – разговаривают. Глаза друг на друга уставились, и всё. Как будто мыслями разговаривают.

– Дети Индиго, – прошептала Марго.

Муж пожал плечами.

– Мы их так и называли. Странные, но хорошие. Никому зла не делали, учились отлично. Родителям помогали, не ленились. Только вот… Все пятнадцать ехали в том автобусе. Все до одного. Привозили их родителей на место аварии и родители говорили, что все дети не хотели сегодня ехать в школу— будто чувствовали.

Жена перекрестилась и налила ещё.

– Вот и скажи, что это совпадение. Уж больно всё неладно.

Марго чувствовала, как холод от этих слов пробирает сильнее, чем от водки. Она сделала пометку в блокноте, но в голове уже рождалась ниточка, ведущая от обычной аварии к чему-то куда более страшному. Жена раскрыла дверцу печки, чтобы подкинуть дровишек и кухню залило красным огненным светом. Марго посидела, выпила водку из своего стаканчика и стала прощаться

–Пора ехать в город, нужно материал передавать в агентство. Да и муж в гостинице ждет— волнуется наверное

Марго и не заметила, как впервые назвала Филипа мужем. Заметив это она подумала и решила—приедем домой— сделаю ему предложение безальтернативное —Нет, ну а что— мужик нормальный, да и я уже не девочка, уже пора одомашниваться.

Филип отснял всё, что считал нужным: крупные планы обломков, лица спасателей, милицейскую ленту, чёрные пятна на асфальте и – главное – вещи детей, разбросанные вокруг. Он знал: именно они будут бить сильнее всего. Когда закончил, подошёл капитан Лапшин:

– Подкину вас в город. Всё равно на базу возвращаемся.

Машина МЧС громко урчала по неровной дороге, прожектора освещали клубы пыли и тумана. Филип сидел молча, не выпускал из рук фотоаппарат.

Гостиница в Южновске оказалась типичной для таких мест – серое здание советской постройки, облупившаяся штукатурка, тяжёлые дубовые двери. Внутри – скрипучий паркет, тусклые лампы под потолком и администраторша, смотревшая на приезжих с подозрением, как будто каждый мог оказаться преступником. Филип бросил сумку в маленький номер с железной кроватью и облезлыми обоями. Первым делом включил стационарный телефон, стоявший на тумбочке. Он позвонил в городской аэропорт. Дежурная кассирша с сонным голосом быстро продиктовала:

– Завтра утром рейс на столицу, сегодня вечером один рейс есть. Билеты есть, свободных мест хватает.

Филип облегчённо вздохнул. Конец сентября, как он и ожидал, был «низким» сезоном – народ не летал без особой надобности. Надо было проверить связь на всякий случай—вдруг придется отсюда материал в агентство передавать. Филип достал из сумки ноутбук, выданный ему по великому блату самим редактором – Toshiba 200CDT. Для России того времени это был почти космический аппарат: японская сборка, надёжный, с массивным корпусом. Внутри – Pentium на 100 мегагерц, крохотные по нынешним меркам 16 килобайт кэша L1, но тогда это было почти чудо. В ноутбуке стояли 8 мегабайт «родной» памяти и модуль на 32 сверху – целых 40 мегабайт оперативки. Жёсткий диск – 810 мегабайт, казалось, бездонный. Всё это богатство весило три с половиной килограмма, и Филип всегда шутил: «Не ноутбук, а гиря для командировки». Но всё равно таскал его в любую поездку – уж больно удобно, что не пишешь от руки, а набираешь текст сразу и отправляешь мгновено.

Он поставил машину на стол, щёлкнул клавишей включения. Ноутбук заурчал вентилятором, загудел, и зелёные огоньки мигнули на панели. Пока грузилась система, Филип искал, где бы подключиться к интернету. Возле журнального столика нашел комбинированную— электрическую / телефонную розетку. Филип позвонил дежурной по гостинице и уточнил у нее— есть ли выход в интернет из номера, на что дежурная гордо ответила

–Интернет еще в прошлом году подключили. Наша гостиница единственная в городе с интернетом.

В этот момент щёлкнул замок, и в номер вошла Марго. Волосы растрёпаны, глаза блестят и запах водки – было видно, что разговор у неё получился серьёзный. Она повесила на вешалку свою куртку, и села на кровать.

– Ну и как? – спросил Филип, уже зная по её лицу, что новости будут тяжёлые.

– Странно всё, – вздохнула она. – Очень странно. Если кратко: все погибшие дети – не простые. Родились почти в один день и все с отметинами—шрамчиками на лобиках. «Дети индиго», как они сами их называли. Ты представляешь? Пятнадцать – и все в одном автобусе.

Филип медленно выдохнул и посмотрел на свой ноутбук, будто железка могла подсказать, как теперь поступить.

Он набрал номер редактора в столице. Трубку сняли быстро.

– Владимир Петрович, это я. Ситуация такая: фото есть, материал есть. Текстов пока нет— только приехали в гостиницу. Но материал… сам по себе непростой. Сами понимаете. Как лучше – сейчас пробовать через интернет перегнать или привезти лично?

На том конце провода наступила пауза. Слышно было только дыхание. Потом голос редактора, чуть глухой, будто он сам задумался:

– Знаешь, Филип, это не та история, что в ленту «на скорую руку». Летите. Оба. И материал привезите в руки. Тут без объяснений не обойтись.

Филип положил трубку, посмотрел на Марго.

– Сказал – самим нести.

Она кивнула и тихо сказала:

– Значит, мы реально вляпались в историю.