Цитаты из книг автора «Оса Эриксдоттер»

Шведская пресса за последние два-три года превратилась в песочницу, откуда с каждым днем исчезают любимые игрушки – к примеру, политическая независимость или хотя бы нейтралитет. А сукины дети из Партии Здоровья по ночам подкрадываются и закапывают по углам песочницы собственные какашки. Ханс Кристиан зашуршал какими-то бумагами. – Вот… Собрание посвящено повышению уровня толерантности в обществе… Мы обсудим новые возможности вашего карьерного роста… Юхан Сверд прижал пальцы к виску. Опять заболела голова. – Я говорил с людьми, которые видели, как грузовики увозили людей из собора. В ночь на пятнадцатое, как раз в тот самый день. – Не знаю, откуда ты взял этот бред. – Скотовозы, – тихо сказал Ханс Кристиан. – Вернее, свиновозы. – Послушай, Хо-Ко,

Партия Здоровья выиграла выборы не потому, что в обществе ненавидят толстых, а потому, что толстые ненавидят сами себя. Часть вторая Черный BMW свернул на Тегельбакен. Юхан Сверд посмотрел на залив – вода совершенно неподвижна. Как зеркало или расплавленный металл. В пронзительно-синем небе ослепительное весеннее солнце. Роскошный день. Побывал в двух перестроенных церквях – в Мэрсте и в Соллентуне. Интенсивная работа продолжается уже год, посещаемость – выше всяких ожиданий. Так уверяют сотрудники. По всей стране происходит то же самое: ошеломляющий успех, ошарашенные и мало что понимающие священнослужители. Удивление, аплодисменты… и, наверное, он, Юхан Сверд, единственный, кто нимало не удивлен. Замысел безупречен с самого начала. В Швеции больше трех тысяч церквей. И если не брать в расчет Пасху, Рождество или какую-нибудь природную или техногенную катастрофу, к примеру затонувший паром “Эстония”, храмы так же пусты, как видеосалоны после появления Netflix. Три тысячи! Не считая домов приходских собраний. После посещения церкви в Вест-Стробёрн Юхан очень быстро сообразил, что к чему. – Сначала в Розенбад?[15] – не оборачиваясь, спросил водитель. – Да. Сначала в Розенбад. Он потянулся, кремовая кожа сиденья приятно скрипнула. Если бы не та церковь в Буффало, ничего бы не было. Он не сидел бы на заднем сиденье огромного, навороченного BMW-750. Всем, чего достиг, он обязан пастору О’Брайену. Собственно, надо бы посылать ему десятину премьерского жалованья. Тогда, живя на Манхэттене, Юхан впервые услышал про Церковь Здоровья Роберта О’Брайена. Прочитал в “Нью-Йорк таймс” про энергичного радикального пастора – и загорелся как мальчишка. Типично для Америки. Американцам удалось превратить христи

Он не любил опаздывать, хотя знал, что некоторые вожди даже очень больших стран опаздывают из принципа. В этом что-то, безусловно, есть – заставить себя ждать. Показать, кто главный.

Заноза останется навсегда. Призраки погибших будут являться по ночам. И что говорить другим? .

– Мне стыдно, – просто, но с заметной горечью сказала Хелена. – Мне стыдно, что я шведка.

Нет, Ландон. Я не хочу оставаться в этой стране.

На экране мелькали кадры тысячной пресс-конференции. Развеваются американские флаги. Темноглазый президент в белой сорочке. “В такой день мы должны наконец понять: ответственность лежит на всех нас”.

– Можно подумать, что я не в цивилизованной Швеции, а в какой-нибудь – с деланым раздражением произнес Стальберг и улыбнулся. – Правда, и там бабы ничего себе.

миллионы маленьких холмиков навсегда останутся миллионами маленьких холмиков. Они не могут стать горой. Краеугольный камень демократии, набившая оскомину максима “ ”, – блеф. Пересохший детский куличик – рассыпается, едва его вынешь из формочки. Потому что есть голоса, которые звучат в миллионы раз четче и вразумительнее, чем неразборчивое бормотание толпы. Их-то и слышно. А люди ни о чем так не мечтают, как чтобы кто-то ими руководил. И готовы пожертвовать гораздо большим, чем представляется робким политикам, надо только правильно попросить. А что в нынешнем обществе действеннее физической красоты? Если хочешь, чтобы общество последовало твоим призывам, – попроси красиво и сам будь красивым.

Из лидеров оппозиции после предыдущих выборов будто воздух выпустили – никак не могут договориться, болтаются поодиночке, как отставшие от отары овцы. Шок таков, что до сих пор не пришли в себя. Вялые протесты сменяют друг друга, но протестуют-то они против свершившихся фактов. Против тенденций, ставших нормой еще до того, как они открыли рты.