Цитаты из книги «Игра Эндера»

Иногда ложь говорит куда больше, чем правда

– Не говори: «Нет, Эндер». Мне потребовалось много времени, чтобы осознать свою ненависть, но, поверь мне, я ее осознал. И осознаю. Все сводится к одному: вместе с настоящим пониманием, позволяющим победить врага, приходит любовь к нему. Видимо, нельзя узнать кого-то, проникнуть в его желания и веру, не полюбив так, как он любит себя. И в этот самый миг моей любви… – …Ты его побеждаешь. – Сейчас она не боялась его проницательности. – Нет, ты не поняла. Я его уничтожаю. Я делаю так, чтобы он больше никогда не смог подняться против меня. Втаптываю в землю до тех пор, пока он не перестает существовать.

Эндеру было горько, но он не плакал. Со слезами покончено навсегда. С того дня, когда они превратили Валентину в незнакомого ему человека, воспользовались ею как орудием, чтобы повлиять на него, ничто уже не могло заставить его плакать. Эндер не сомневался в этом.

Мол, он умеет находить в людях то, за что они себя ненавидят, и потом шантажирует их этим, тогда как Вэл сразу видит то, что людям в себе нравится, и к ним подлизываетс

– Значит, в школе только мальчики? – Нет. Есть и несколько девочек. Им реже удается пройти отбор. Слишком много веков эволюции работают против них. И ни одна из них не похожа на Валентину. Но ты найдешь там братьев, Эндер.

Джефри, который заставляет меня помнить, как юны и как стары могут быть дети

Алая уже не было. Эндеру казалось, что сейчас у него как будто отняли часть его самого. Ту часть, где хранилась отвага и уверенность. С Алаем он ощущал – даже с Шеном такого не было – то единство, то родство душ, когда «мы» слетает с языка легче, чем «я».

С Алаем он ощущал – даже с Шеном такого не было – то единство, то родство душ, когда «мы» слетает с языка легче, чем «я». Но Алай не все взял с собой. Уже забравшись на свою койку, Эндер вдруг почувствовал губы Алая на своей щеке и услышал голос, говорящий: «Мир». Поцелуй, слово, мир остались с ним. «Я есть то, что я помню. В моей памяти Алай остался другом, и никакая сила не вырвет его оттуда. Как и Валентину, мое самое сильное воспоминание из всех». На следующий день он встретил Алая в коридоре, они весело поздоровались, пожали друг другу руки, разговорились, посмеялись – и в то же самое время они оба очень хорошо знали, что между ними выросла стена. Когда-нибудь, со временем, они сломают эту стену, но пока что единственным способом по-настоящему общаться друг с другом остались корни, длинные корни, переплетенные глубоко под стеной, откуда их не выкорчевать. Но самым кошмарным был страх, что стена никогда не рухнет, что в сердце своем Алай рад этому расставанию и готов стать Эндеру врагом. Теперь они не могли быть вместе, а только врозь, и то, что казалось твердым и нерушимым, стало хрупким и нереальным. «Теперь мы разделены. Алай стал чужим, у него своя жизнь, никак не связанная с моей. Это означает, что, когда я его встречу, мы не узнаем друг друга».

Это был обычный треп, но за ним стояло слишком много правды. И, слушая, как Алай превращает все в шутку, Эндер вдруг осознал, что прямо сейчас теряет своего друга, и ему стало очень больно. Хуже всего было то, что он не мог с уверенностью сказать, чувствует Алай ту же самую боль или нет. – Можешь попробовать, – сказал Эндер. – Я научил тебя всему, что ты знаешь. Но далеко не всему, что знаю я. – Я догадывался, что ты что-то придерживаешь, дорогой учитель Эндер. Пауза. Медведь Эндера попал в беду и забрался на дерево. – Я ничего не скрывал от тебя, Алай. – Знаю, – ответил тот. – И я тоже ничего не скрывал. – Салам, Алай. – Увы, этому не бывать. – Чему не бывать? – Миру. «Салам» значит «мир тебе». Память Эндера откликнулась на слова Алая своеобразным эхом. Он вдруг вспомнил мягкий голос матери. Тогда Эндер был совсем маленьким. «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч»[3]. Эндер очень ярко представил, как мать протыкает Питера Ужасного окровавленным клинком, и слова эти навсегда запечатлелись в его памяти вместе с этой картинкой. Медведь молча скончался. Быстрая забавная смерть под смешной мотивчик. Эндер повернулся. Алая уже не было. Эндеру казалось, что сейчас у него как будто отняли часть его самого.

– Как и сестру. Да и этот вызывает сомнения. Слишком податлив. Слишком охотно подчиняется воле других людей.