Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

Осман некоторое время неподвижно стоял, глядя ему вслед. На лице у него застыло напряженное выражение, как будто он не мог на что-то решиться. Наконец он заговорил: – Я взял ключ от папиного банковского сейфа. Этот вопрос нужно уладить между нами, без всех этих нотариусов и чиновников из налоговой службы. – Направляясь к лестнице, прибавил: – Я думаю, что должен был тебе это сказать. – Не удержавшись, обернулся и виновато взглянул на Рефика. – Тебе виднее.

сейчас Рефик наконец был предоставлен самому себе. Он сидел в гостиной, курил и думал – не об отце, а о прошедшем дне.

Глядя на тело отца, он удивлялся, каким оно стало маленьким, жалким и сухим. За несколько часов смерть словно бы высушила и уменьшила его.

– Вот и все, – сказал Осман. – К похоронам все готово. – Ослабив стягивающий шею галстук, он искал взглядом, куда бы сесть. – Отдохну хотя бы пару минут! – пробормотал он с жалобным видом и уселся в кресло. Откинулся на спинку, склонил голову и вдруг кое-что заметил. – Э, куда я сел-то! – Он бросил на Рефика непривычно виноватый взгляд и улыбнулся глупой, растерянной улыбкой. Потом, должно быть, ему пришло в голову, что нехорошо улыбаться, когда после смерти отца прошло меньше суток, и извиняющимся голосом прибавил: – Как я, однако, устал! Сажусь в папино кресло и не замечаю.

Внезапно стул как будто поднялся в воздух, а поверхность стола приблизилась к лицу. Он понял, что ударился головой о стол и это очень плохо, и невозможно сделать вдох, он задыхается, словно под одеялом… Чтобы не уронить голову еще раз, он изо всех сил втянул ее в плечи и понял, что больше сил не осталось. «Как под одеялом. Она смотрит на меня, кричит, поднос с чаем… Как под одеялом. Тихо и темно».

Где же я руку ударил… Или?..» Охваченный внезапным страхом, Джевдет-бей сел за стол. «Вот это место болит… Как будто скорпион ужалил. И как тяжело отдает в сердце!»

Ха-ха-ха!» – усмехнулся Джевдет-бей и вдруг с удивлением почувствовал боль в плече. Ощупал его другой рукой. «Ударился, что ли?»

Уже два месяца Джевдет-бей трудился над своими мемуарами. Он понял, что ходить в контору теперь незачем. Все решения принимались без него, его мнением не интересовались, даже чтобы просто потешить самолюбие старика, а если он свое мнение все-таки высказывал, его выслушивали, но поступали все равно по-своему. Вскоре после того, как Осман взял личные расходы отца под свой контроль, Джевдет-бей заявил, что отныне хочет работать дома. Все этому решению обрадовались и стали говорить, что оно пойдет на благо его здоровью. Ниган-ханым была довольна, что муж теперь не будет изнурять себя мыслями о делах и подниматься каждый день пешком на шестой этаж (в здании, где теперь находилась контора, не было лифта), а все время будет рядом с ней. «Но я не все время рядом с тобой, я работаю! – думал Джевдет-бей. – Работаю, пишу воспоминания, делюсь своим опытом с теми, кто будет заниматься торговлей после меня!» Он поднялся с кресла и, желая уйти подальше от взглядов сидевших под каштаном, направился вглубь сада.

Стал искать взглядом своего муравья, но тот уже куда-то убежал. Тогда он откинул голову на спинку кресла и стал прислушиваться к разговорам, но ничего не мог разобрать. Рефик и Перихан перешептывались, что-то бормотал Осман.

Эти латинские названия он учил, чтобы показать, что память у него не ухудшается. Все восхищались и удивлялись, как он может их запоминать, – или делали вид, что удивляются и восхищаются. Но когда у него вдруг не сразу получалось вспомнить имя своей жены или детей, они уже не улыбались, как раньше.