Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

Все друг друга знают! Все улыбаются. Все вместе! Я тоже стану как они и буду жить!»

«Брошусь в море между пароходом и пристанью!» Он с детства боялся упасть, сходя с парохода, и быть раздавленным бортом о причал. «В газетах напишут… Критики вспомнят о моей книге. Напишут, что мои стихи проникнуты ощущением приближающейся гибели, что я предсказал свою смерть… Сдержу слово! Да, так будет лучше всего». Его охватило волнение. «Минута осталась!» Посмотрел по сторонам. Рядом стоял высокий худой человек, курил сигарету. «Все! Лицо этого типа – последнее, что я видел в жизни. Эх, надо было бы написать предсмертную записку. Длинную, страшную! Где-то я читал о чем-то в этом роде… Кому написать? Рефику. Нет, нет! Что делать? Ах, разум, разум! Все из-за того, что я слишком умен. Я не виноват! Записка не нужна. Поэт сдержал свое слово!» Пароход приближался к пристани. «Брошусь в море, и кончится этот зуд в голове. Десять, девять… На счет два прыгну!» Сбился, начал считать заново. С борта кинули на берег канат. «Сейчас. Сейчас!» Мухиттин прыгнул… И оказался на берегу. – Осторожнее, сынок! Разве можно так торопиться? Чуть не упал! Мухиттин холодно посмотрел на пожилого служащего.

Да, не молод я уже, не молод… Двадцать девять лет. Старик спросил, сколько мне лет. Все знает… Через четыре месяца будет тридцать». Причалил пароход, на пристань стали сходить пассажиры. «Значит, самоубийство. Решено!» – подумал Мухиттин и немного успокоился. «Я, собственно, никогда в этом и не сомневался. Другого выхода нет». Двери зала ожидания открылись, Мухиттин побрел к пароходу. Влажный ветер трепал волосы.

Что мне теперь делать, Аллах, что делать? – пробормотал он и раздраженно вскочил на ноги. – Как жить? Что после этого делать?

Темнело. Брусчатые улицы Ускюдара были заполнены народом. На небе не было ни облачка. Мухиттин заметил нескольких чаек. «Что случилось? Только что я был на седьмом небе, а теперь попал в ад! Вышвырнули меня из рая! Просчитался! Смешно!» Ему и в самом деле захотелось смеяться: «Взять, что ли, справку в муниципалитете, что я неумный человек?» Одна из чаек спланировала вниз, жалобно крикнула и улетела прочь. «Будет дождь, – пробормотал Мухиттин. – Дождь… Мир… Да, вышвырнули меня из рая! Почему?»

Гыясеттин-бей открыл дверь и сказал с высокомерным видом: – Может быть, я и ошибаюсь относительно твоего отца, но относительно тебя – нет. Я таких, как ты, знаю! На все готовы, только бы не пострадали их гордость и самомнение. – Сколько вы, однако, всего знаете! – проговорил Мухиттин, стараясь казаться насмешливым. – Да уж знаю. Во всяком случае, мне точно известно, что с такими, как ты, я дел не имею! – сказал Гыясеттин Каан и засунул руки в карманы.

Махир все мне рассказал, и как тебя облапошил – тоже. Сказал тебе, что твой отец был великим человеком, ты и растаял, как малое дитя!

Нет, ты не можешь быть достойным сыном нации, живущей с мечом в руке! – Его глаза на мгновение сверкнули. – Все, что хотел, я у тебя выведал. Теперь мне все известно. Кур, стало быть, развожу! Зачем ты это сказал, a? Ты о себе такого высокого мнения, но меня провести не смог! – Профессор открыл дверь. – Растяпа!

– Я вообще не думаю, что вы можете во что-нибудь верить. Вы очень самодовольный и наглый человек. Все время пытаетесь показать, какой вы умный. – Профессор сделал несколько шагов в сторону Мухиттина, немного помолчал и заговорил снова, медленно и размеренно, как машина: – Однако вам следует понимать, что такие люди, как я, не могут воспринимать подобное поведение иначе как неуважение. Вы же один раз себя выдали. Человеку гордому и самолюбивому за такое дело браться не стоит… – Он поморщился и продолжил: – Махир задел твое самолюбие, вот ты и пришел ко мне, так ведь? А завтра пойдешь к кому-нибудь другому. Все, поговорили, и хватит. Я ведь Махира знаю, мы с ним видимся… Как ты на его дочь смотришь, а? – И профессор направился к двери.

– А раньше чем занимались? – Работал по специальности… – проговорил Мухиттин, гадая, к чему клонит профессор. – Нет, я не о том. Я знаю, вы писали стихи. – Да, была у меня одна плохая книжка! – сказал Мухиттин и подумал, что окончательно потерял нить беседы и не понимает, что на уме у Гыясеттин-бея. – Почему же плохая? – Потому что тогда я ни во что не верил. – Не верили? Стало быть, главное, по-вашему, верить, не важно во что?