Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

Вышли на улицу. Площадь Нишанташи уже опустела. Время от времени мимо проносилась запоздалая машина, на перекрестке никто никого не ждал. Мыльная вода, вылитая на тротуар из лавок после вечерней уборки, лужицами стояла под деревьями и в ямках между камнями брусчатки; в лужицах отражались огни витрин и неоновых вывесок. Прохожих не было. Нищий с мешком за плечами рылся в мусорных урнах. В витрине магазина готовой одежды босоногий человек вешал новогодние игрушки на сосенку. Мимо участка проехал полицейский джип. У мечети навстречу попался элегантно одетый господин с зонтиком. На углу проспекта Тешвикийе Ахмет снова краем глаза посмотрел на Илькнур. «О чем она сейчас думает? Скоро ляжет спать. Но сначала ей предстоит неприятный разговор с родителями – из-за меня». Думать об этом не хотелось. Ахмет зевнул и стал, как в детстве, читать не балующие разнообразием названия домов, написанные на табличках над дверями. Его рассеянный взгляд фиксировал и другие надписи: названия ресторанов, приклеенное к фонарному столбу объявление мастера по обрезанию, вывески цветочной лавки и парикмахерской, рекламные плакаты в витрине продовольственного магазина и телефонные номера на стекле риелтерской конторы.

– В таком случае наша жизнь не имеет никакой цены. Мы… мы тогда просто инструменты. На нашу долю ничего не остается! – Не бойся, на твою долю досталось много всего! И ты сам это знаешь. Может быть, даже слишком много. Идеи, мысли, размышления о себе, понимание, беспокойство. Это уже немало, правда?

– И как же мне все-таки быть? – спросил Ахмет, стараясь показать, что рассердился. – Не нужно так много о себе думать! Эта зацикленность на себе, извини, конечно, кажется мне несколько неправильной. Зачем ты все время думаешь о себе? – Да, я гнусный эгоист. – Ты, наверное, так открыто это говоришь тоже для того, чтобы свести все к шутке. И все-таки побойся, как бы и в самом деле не стать гнусным эгоистом. Не меняй свои убеждения каждый раз, когда тебе немного взгрустнется.

– Когда к тебе приходят такие мысли, гони их прочь. Или не гони, но тогда уж иди до конца. – И что тогда? – Бросишь живопись. А может, начнешь рисовать по-другому – вернешься, например, к деревенским сюжетам.

– О чем бишь мы говорили? Скажите-ка, милая Екатерина Михайловна, о чем мы беседовали? – О тьме, о свете, о спасении родины, о других людях и о смысле жизни, – проворковала Илькнур. – Однако пора уже оставить в покое других людей и старые тетради. Я хочу немного рассказать вам об искусстве. – Сделайте милость, Степан Степанович! – улыбнулась Илькнур. – Только сначала чай принесите. – И правда, о чае-то мы совсем забыли!

ты утверждаешь, что, сидя в четырех стенах, все-таки можешь глубоко постигать суть жизни? – Да. По крайней мере, я так полагаю. – Значит, все это сложное, запутанное движение, весь мир за стенами этой комнаты, история, все на свете существует только ради твоей живописи? – Да. Для меня это так. Если бы я не верил, что это так, не мог бы писать картины. – Это очень эгоистичное мировоззрение, – немного смущаясь, но твердо сказала Илькнур.

Мне нужно придумать целое, создать его самостоятельно. Понимаешь? Вот почему я так разозлился. Я думал, что эта тетрадь поможет мне схватить суть жизни – конкретной, настоящей жизни. Но сейчас – и уже не в первый раз! – я с отчаянием, сожалением и грустью понимаю, что к постижению жизни могу прийти только одним путем, другим. Этот путь – мысль, воображение и работа, работа, работа. Только так я смогу превратить жизнь в искусство.

Реальность! Какова она, наша реальность? Отец даже не пытался это понять. – Это правда. Я и не говорю, что он правильно понимал реальное положение дел. Но сам он был правильным человеком – именно потому, что создавал эти самые утопии.

– Милая моя, здесь Турция! – весело ответил Ахмет. – Вокруг ничего настоящего, только скверные подделки! – Это ты так думаешь.

Ему вдруг вспомнилась старая шутка. – Что нужно делать в жизни, Екатерина Михайловна? В чем ее, жизни, смысл? – Степан Степанович, голубчик! – рассмеялась Илькнур. – Вы снова ошиблись. Теперь людей интересует не смысл жизни, а спасение родины! Они любили время от времени повторять эту нехитрую шутку. Ахмет однажды сказал, что вокруг нее, по сути дела, строится вся русская литература.