Кирр освоился на земле, изучил каждый цветок, каждое окружающее растение. Он часто и много бегал по усеянной травами земле, держась в тени, чтобы не опалить светлую кожу. Кирр собирал гербарий и запоминал названия. Наутро в тех местах, где он срывал свои экспонаты, появлялись новые, точно такие же, такого же размера и цвета. Мириада рассказывала Кирру все, что знала сама, а он не уставал осыпать ее вопросами.
– Я бы хотел посадить много яблоневых деревьев у низины, в которой мы живем.
– Нет, Кирр, новое мы посадить не можем. Мы можем пользоваться деревьями, что уже растут кругом. Тут много яблонь и пальм. Так богата плодами земля не была никогда. Ничего не рождается и не умирает на нашей планете с Конца Времен.
– Но я же родился, – возразил Кирр.
– И то верно, – Мириада задумалась и поправила изящной рукой струящиеся по плечам волосы. Она сидела за станком и монотонно ткала новое полотно. – Может быть, теперь что-то меняется, – произнесла она себе под нос.
В один из дней, когда Кирр залез в глухой и дикий лес, туда, где корневища деревьев выступали из земли, как осьминожьи щупальца, он нашел среди них себе подобного малыша. Крохотка лежал на темной и рыхлой земле и вскидывал вверх ручки и ножки.
– Я назову тебя Нилом, брат, – сказал Кирр уверенно и взвалил найденыша на спину. Тот обхватил его за шею и прижался крепко-крепко.
С тех пор они стали неразлучными.
Мириада приняла Нила и стала заботиться об обоих братьях. Нил всегда находился на солнце. Кожу он имел яркую, цвета арахисового масла. И над самым лбом у него красовался светлый вихор, похожий на кудрявую стружку только что спиленного дерева. Кирру нравилось обучать брата тому, что он знал сам.
Вместе они любили играть у колодца и наслаждаться ключевой водой.
– Ты не боишься упасть в колодец? – спрашивал Нил Кирра. Брат, перегнувшись через край, опускал в скважину звонко бьющееся по стенкам ведерко. – Он такой темный и глубокий!
– Я ничего не боюсь, Нил, – отвечал Кирр гордо.
– Совсем-совсем ничего?
– Есть кое-что, но Мириада об этом молчит.
Мириада ощущала необъяснимое волнение. Мир сдвинулся с мертвой точки. На земле подрастали два новых малыша. Сколько сотен лет жила она одинаковые дни, различимые только цветами нитей и узорами материй. Ребята любили друг друга, заботились друг о друге и много мечтали. В один из вечеров, который отличился не только цветом нового полотна, а еще и разговором, мальчики спросили:
– Мириада, расскажи о мороке? – задал Кирр любимый вопрос, единственный, на который Мириада не отвечала.
– Расскажи-расскажи! – подхватил Нил.
Лев спал, свернувшись клубком, как кот, а малыши расположились у его крупных лап. Мириада сомневалась, говорить или нет. Она взяла полотно, сплетенное из тончайших нитей тутового шелкопряда и принялась вращать из стороны в сторону. Прозрачное и невесомое, то колыхалось от легкого дуновения ветра и походило на мокрый шелк и тело медузы. Малыши следили за движениями ткани, как завороженные. А Мириада запела:
Мириада танцевала с полупрозрачным полотном, как весталка. Она никогда не пела песню о мороке во весь голос. Она боялась этой песни. Ее сочинили последние люди, доживающие свой век, перед самым Концом Времен. Бабушка пела ее на ушко Мириаде, когда никого из ее семьи уже не осталось.
– Что такое морок? Это столетний дождь? – спросил Кирр взволнованно.
– Не совсем так, точнее, не только это. Я бы сказала, что столетний дождь – это следствие морока.
– А что тогда? – не понимал Кирр.
– Этот морок – морок человеческий. Это не что-то внешнее, это то, что приходит изнутри и дает тебе ощущение превосходства. Превосходства над видами и травами, над другими людьми и цивилизациями, над силами природы и даже космоса. А столетний дождь, сели, землетрясения и вулканы, вытекающие лавой, – это следствие, – Мириада пожала плечами.
– Так морок – это землетрясения, это вулканы? – вновь спросил Кирр. Он не понимал, что хочет сказать Мириада.
– Наверное, вы еще малы, чтобы говорить о мороке. Давайте-ка быстро спать!
Лев подтащил малышей к себе мощной лапой и накрыл их аккуратно и бережно. Кирр и Нил обнялись.
– Я боюсь морока, – зашептал Нил, тяжело дыша брату на ухо. Кирру показалось, что у того жар.
– Не бойся, братец, если морок придет, я спасу тебя. Я буду защищать тебя всегда и везде, верь мне, – ответил Кирр и еще сильнее прижал к себе малыша.
Обоим в ту ночь снилось полотно, что вращала Мириада. Оно, липкое и тягучее, ожило и начало подползать к ним, передвигаясь как сухопутная медуза. Оно разрасталось и стелилось по земле, погребая под вязкой массой траву и цветы. Все, что оно накрывало, черенело и увядало. Мальчишки вздрагивали во сне и обнимали друг друга.
Сказать о мороке нельзя,
Невольно призовешь!
Где были верные друзья:
Идет столетний дождь.
Тот дождь смывает города
И ядом травит дни.
Сказать о мороке нельзя,
Остались мы одни.
Тот, кто остался, – одинок.
Удача или рок?
А морок прочих уволок
И на века умолк.
Сказать о мороке нельзя.
Откуда он и что?
Но то, что он для всех урок,
Известно, вот и все!
Когда малыши окрепли и немного подросли, Мириада сшила им песочные комбинезончики из сотканной ею ткани. Кирру была необходима одежда, чтобы его светлая кожа меньше страдала от солнечных лучей. Вскоре Нил захотел такой же, чтобы ни в чем не уступать брату.
– А кому принадлежат земли, на которых мы живем? – спросил Кирр у Мириады. Они гуляли у реки. Безмятежно перестукивались камыши у самого берега: тук-тук-тики-тук. Вдалеке все трое увидели Эльзу. Она по обыкновению кивнула Мириаде. С удивлением и, кажется, неодобрением глянула на ее маленьких спутников и скрылась в залеске.
– Никому и всем, – ответила Мириада.
– Как это – никому и всем? Вот тут ходим мы и никогда не ходим дальше, а вон там ходит та, другая, которая только что показалась у леса. Значит, та часть земли ее, а эта твоя? – Кирр хотел разобраться.
– Хм, наверное. Мы никогда ничего не делили и не очерчивали границ. Каждый зажил там, где захотел, – задумавшись, ответила Мириада.
– Ну а если, а если ты захочешь пользоваться той частью реки, что течет в ее стороне?
– Зачем мне та часть реки?
– Ну а если?
– Я пойду туда и спрошу ее, можно ли мне набрать воды.
– Но зачем спрашивать, если все общее? Если вы ничего не делили? – в глазах у Кирра блестели озорные огоньки.
– Потому что так повелось.
– Когда что-то ничье, в нем не навести порядок, – сказал Кирр строго.
– Но разве у нас не порядок?
– Конечно же нет. Эти камыши растут, как им вздумается. Закрывают реку высокой стеной, перестукиваются и шумят. Деревья растут как бурьян, пальмы вперемешку с яблонями. Разве это порядок?
– Но такой порядок навела сама земля. Мы не можем пропалывать сорняки, пересаживать деревья. Мы можем принимать все растущее и цветущее таким, какое оно есть. Когда-то люди навели тут слишком много порядка, – Мириада глубоко вздохнула, развела руки в стороны. Она хотела охватить, обнять все окружающее. В ее глазах было много любви.
– Мы можем и должны наводить порядок. Мы можем наводить его каждый день, и однажды земля услышит и поймет, что мы не хотим, чтобы камыши окружали реку. Если мы будем выдергивать их каждый раз день за днем в одном и том же месте, они перестанут расти, и мы с Нилом сможем легко забегать в реку, нырять в нее с берега, набирать воду! Если мы начнем поливать одни деревья больше, чем другие, то через время они потянутся выше предыдущих. Надо только начать! Я верю! Надо изъявлять свою волю, управлять жизнью!
– Может быть, – Мириада пожала плечами. – Знаешь, у меня есть три зернышка, они сохранились у меня с Конца Времен. Бабушка завернула их в платочек и сказала беречь. Хочешь, я отдам их тебе и ты попробуешь их вырастить? И если получится, ты поймешь, что природа начала слушаться! Помнишь, ты хотел посадить яблони в низине? Я не знаю, от каких плодов эти зерна, но все же…
– Я не хочу ничего выращивать, – ответил Кирр резко. – Кругом и так слишком много растений! Растений много, а людей совсем не осталось! Я хочу наводить порядок. Хочу, чтобы камыш не мешал набирать воду и забегать в речку. Хочу, чтобы пальмы росли с пальмами, а яблони с яблонями. Чтобы сажать новое, нужно разобраться со старым.
На лицо Мириады упала тень. Она очень любила Кирра, она хотела, чтобы он был счастлив. Возможно, в порядке есть смысл, подумала она.
– Хорошо! Ты хочешь попробовать? Что тебе для этого нужно?
– Мне нужна моя земля, у которой я буду хозяином! – решительно ответил Кирр.
– Ладно, давай условимся, что эта часть у реки, поляна и залесок твои. Хозяйничай!
Кирр запрыгал на месте от счастья. Он вскидывал руки кверху и улюлюкал от удовольствия! Нил опустил глаза к земле. Мириада заметила, что он загрустил.
– А чего хочешь ты, Нил? – спросила она у мальчонки.
– Я хочу эти зернышки, – Нил заморгал желтыми ресницами.
Мириада улыбнулась, достала из глубокого кармана сарафана связанный узлом платочек и протянула его Нилу:
– Бабушка дала мне их. Завернула в платочек и сказала беречь до особого случая. Может, этот случай настал сейчас?
Нил подставил трепетные ладошки и принял у Мириады сверток, развернул его и просиял, глядя на зернышки.
– Кирр, могу я посадить эти зерна на твоей земле, поближе к реке, чтобы было удобнее поливать их? – обратился он к брату.
Кирр величаво оглядывал владения, он покровительственно улыбнулся и ответил:
– Конечно, братец! Моя земля – твоя земля!
О проекте
О подписке
Другие проекты