* * *

Будь неутолима в своей миссии по сбору данных. Если видишь возможность вселиться в другое существо, не упускай ее. Не позволяй ничему отвлекать тебя от твоей задачи.

Отрывок из Мантры, Основатель-12, Харибда

В комнате Финча свет горит, а в комнате Стеллы – нет. Пеппер спит в своей корзине – набегалась в парке и устала. Я спускаюсь вниз и стучу в дверь Дудлс.

Она лежит на животе и рисует, рядом с ней валяется пушистый фальшивый кролик.

– Уходи, – говорит она.

– Я купила тебе подарки, – отвечаю я. Не забываю улыбнуться. Чувствую себя до странного нервно. Кожа покалывает и натягивается. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы удержать ее от мерцания.

Она поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Хмурится.

– Зачем?

Я ненадолго задумываюсь.

– Чтобы извиниться за то, что я спала в твоей кровати и напугала тебя.

– Ты и правда говоришь прикольно. Это не ты меня пугала, а я пугала тебя. Пиу-пиу-пиу-у-у! – Она притворяется, будто стреляет в меня.

Я передаю ей подарки, которые положила в наволочку от моей подушки.

– Мне говорили, что нельзя принимать подарки от незнакомцев, тем более иностранцев. А ты иностранка, причем реально очень странная, – говорит она мне, но принимает наволочку. – Это на Рождество?

– Нет, это тебе на сейчас. – Когда я говорю это, у меня в животе возникает искрящееся ощущение.

Она опускает голову, тянет за бант и заглядывает внутрь. Вытаскивает «Межгалактический лазер». Со свистом втягивает воздух. Я жду.

– Это правда мне? – Она поворачивает его, нажимает сначала на красную кнопку, потом на синюю.

– У него есть пятьдесят различных звуковых эффектов, – рассказываю я. – И дисплей, который светится в темноте.

– Можешь достать его из коробки?

Я расцепляю и распутываю все проволочки, пока до конца не вытаскиваю бластер из картонной упаковки.

Она выхватывает его из моих рук и тут же наводит на меня же:

– А ну, прочь, неизвестная форма жизни, или я разнесу тебя на мелкие кусочки! – Она размахивает пистолетом в воздухе. – Ну, давай!

– Чего? – говорю я.

– Подними руки вверх, как будто ты меня испугалась и я вот-вот схвачу тебя.

Я делаю, как мне было сказано, и она подходит очень близко. Я готовлюсь задержать дыхание, но от нее не пахнет ничем неприятным. Только кокосом и гибискусом.

Ее глаза сияют. «Вселиться в нее будет так просто…»

– Почему ты так странно на меня смотришь?

– Ничего. Просто так.

– А теперь я буду гнаться за тобой!

Мы то запрыгиваем на кровать, то спрыгиваем с нее, Дудлс гоняет меня по комнате и смеется.

– Там еще есть, – напоминаю я. – В наволочке.

Дудлс садится на пол и вытаскивает остальные подарки.

– Почему ты даришь мне рождественские подарки, хотя Рождество еще не наступило? – спрашивает она. Ее темные глаза пристально смотрят на меня.

Я хмурюсь:

– Но по телевизору все говорят, что уже Рождество.

– Рождество будет только двадцать пятого, глупенькая. – Она берет очередную коробку. – Неужели это корабль «Дискавери»? Настоящий? И с запускающейся ракетой? Как по телевизору показывали?

Она с энтузиазмом начинает разрывать упаковку, я помогаю ей выложить маленькие пластиковые кусочки.

– Иногда они забывают положить все детали, – сообщает Дудлс. – Мама всегда говорит, что прежде, чем купить что-то в магазине, нужно сначала все проверить. А все потому, что она один раз купила несколько полок, а к ним не положили много-много саморезов, которые там должны были быть, и мама тогда принесла их домой, распаковала и сказала ругательное слово, а потом…

Мы достаем бумажную инструкцию и считаем детали.

– Все на месте?

Она улыбается мне:

– Все на месте.

Потом она прыгает по комнате, пытаясь надеть костюм космонавта. Я помогаю ей застегнуть ее новый шлем.

– Получается, шлем, который для меня сделал Финч, мне больше не нужен, да? – спрашивает она у меня. – Твой намного лучше.

Она показывает мне картонную коробку, обклеенную серебристой бумагой и пуговицами.

– Да, новый намного лучше, – говорю я, и это чистая правда.

В комнате стало как будто светлее, словно ее залило солнечными лучами. Дудлс показывает мне, как изображать лунную походку, потом мы учим и ее игрушечного зайца. Она рассказывает мне, что назвала его Сердитым кроликом.

– Покормишь меня через шлем космическими печеньками, Сильвер?

Дудлс убегает вниз за печеньем, а потом мы играем в игру, где она медленно ходит по комнате, делая огромные шаги, словно в замедленной съемке, а я кормлю ее крекерами каждый раз, когда она прилуняется на космической станции в виде кровати. Потом мы собираем космический корабль «Дискавери» с ракетой для запуска, лунным кратером, складывающейся солнечной панелью и транспортным средством с двумя кислородными баллонами. Вскоре весь пол усыпан крошечными пластиковыми фигурками, некоторые из них даже свешиваются с ящиков и абажуров.

Так мы играем, пока небо за окном не темнеет, пока не раздается звук поворачиваемого в замочной скважине ключа и не открывается входная дверь – Стелла дома.

– Если я услышу хоть одну рождественскую песню, когда зайду в очередной магазин, я сверну шею какой-нибудь индюшке. Точнее, я бы свернула ей шею, если бы она не была заморожена. И уже со свернутой шеей, – говорит Стелла, входя в дом. Свою речь она завершает серией тяжелых вздохов. Потом повышает голос, чтобы докричаться до верхнего этажа: – Я взяла рыбу с картошкой-фри, нет сил на готовку сегодня.

Звук шагов, взбегающих по лестнице, и голова Стеллы показывается в дверном проеме.

– Ты что, не слышала эти волшебные слова, Дудлс? «Картошка фри»?

А потом она видит Дудлс в костюме космонавта, медленно сканирует взглядом солнечную панель, космический корабль, лунный кратер. Ее лицо вспыхивает красным.

– Что тут происходит? – Она заходит внутрь, я замечаю глиттер на ее щеке. Солнечный свет улетучивается. – Дудлс? Картошка фри остывает внизу, а сейчас ты мне очень подробно объяснишь, почему твоя комната выглядит как магазин игрушек.

– Мамочка-а-а-а! – Дудлс начинает плакать. Стреляет в меня глазами. – Скажи ей, Сильвер! Скажи ей, что ты купила это все для меня.

Стелла напрягается. Вроде мелочь, но так бросается в глаза. Потом она делает длинный глубокий вдох, похожий на дрожь.

– Где ты это все достала? Сильвер? – Она поворачивается ко мне, ее губы – тонкая полоска.

– В «Коробке с игрушками», – отвечаю я.

– Мамочка! Не заставляй ее все вернуть, ну мамочка, мамочка, ну пожа-а-алуйста!

Заходит Финч. Смотрит на нас:

– Что происходит?

Стелла тяжело опускается в кресло.

– Да черт его знает что! Она набрала Дудлс подарков, а нам теперь нужно разобраться, как это все вернуть… Да еще и упаковки все разорваны… Часть из этих вещей была у Дудлс в списке для Санты, и… О боже, я так устала, я все утро составляла мою заявку на выставку. Потом ходила по магазинам и до сих пор не выставила эти чертовы отметки десятиклассникам. Я хотела это сделать до рождественских каникул…

Она хватается руками за голову.

Я смотрю на них на всех по очереди. Дудлс до сих пор в шлеме, лицо мокрое и красное. Стелла, сгорбившись, смотрит в одну точку перед собой. Финч сидит на полу и пытается посчитать детали космической станции, складывая их обратно в коробку. Я было опускаюсь, чтобы помочь ему, но он качает головой:

– Не надо, все нормально, я сам. Правда.

Внизу начинает лаять Пеппер.

– Я займусь ей, – говорю я, и в этот раз меня никто не останавливает.

* * *

Пеппер позволяет мне наполнить ее миску с водой и пытается лизнуть мою руку. Стоит на ней появиться искрам, как собака тут же отпрыгивает. Наверху Дудлс кричит и плачет, пока Стелла пытается снять с нее шлем.

Мне нужно обновить Защиту, силы быстро иссякают, я рискую, постоянно находясь рядом со всеми этими людьми. Я снова не справилась. Пеппер рядом со мной начинает дрожать, словно чувствует мое настроение.

По стенам дома ползут трещины, и это я их создала. Я ловлю себя на том, что думаю о девочке, о Дудлс, о том, как сияли ее глаза, в отражении которых я увидела свое лицо. О влажных глазах собаки и о том, как она взвизгнула, когда в первый день я пустила в нее искры. Да, совсем не так я представляла себе жизнь с людьми.

Я не буду обновлять Защиту. Не сегодня. Харибда сразу же поймет, что у меня ничего не вышло. Опять.

Пеппер наблюдает за мной из корзины, положив голову между лапами. Я тянусь к ней, чтобы прикоснуться, и в этот раз она не вздрагивает. Я чувствую тепло ее головы, мягкость ушей. Ко мне приходит образ: Сильвия гладит собаку своего дедушки. Пеппер вздыхает и закрывает глаза.

Что я делаю? Я быстро отдергиваю руку обратно.

* * *

Сильвия видит сны. Ее веки дергаются, и она издает тихие звуки, прямо как Пеппер, когда та спит. Хозяйка этого тела осознает: что-то пошло не так. Она хочет вернуть себя. Мне нельзя допускать, чтобы она спала слишком долго, – вдруг очнется. Но быть внутри ее всю ночь, проживать ее сны мне сложно. Что со мной не так?

С каждым утром мне становится все сложнее, а не проще находиться внутри ее. Это как носить одежду, которая стала мала. Я напоминаю себе Дудлс, когда та отказывается надевать школьную форму. Но ведь это не одежда, которую ты носишь, а жизнь. Даже если она всего лишь человек, ее жизнь все равно значит больше, чем пара ботинок.

Вселиться – это как открыть дверь. У каждого живого существа она своя. Дверь Сильвии фиолетовая и поцарапанная. Мне интересно, как выглядит дверь моего сознания. Наверное, она закована в цепи, заперта на замки и засовы, а для полной надежности к ней придвинут валун. Да, а еще она сделана из закаленной стали. И на ней висит табличка: «Держитесь подальше».

Я не знаю, должны ли вообще Пионеры видеть двери. Возможно, мы были созданы только для того, чтобы терять вещественность, оборачиваться вокруг другого существа, а потом заселяться внутрь. Быстро. Легко. Точно.

Моя миссия – поглощать информацию. В том числе сны Сильвии.

Я заставляю себя потерять вещественность и снова войти в ее сны.

И все же, если я буду жить в ней слишком долго, она превратится в пыль.

* * *

Женская особь в утренней передаче сообщает, что до Рождества осталось два дня. В доме тихо. Я ищу «Турбо-метатель» и нахожу его на холодильнике.

При виде него Пеппер начинает подпрыгивать, бросаться на него, крутиться и гавкать.

– Нет, – говорю я. – Сидеть, девочка! – Возможно, прогулка пойдет на пользу нам обеим.

Моя голова переполнена обрывками и фрагментами снов Сильвии. Я вижу, как дедушка подзывает ее, чувствую запах лимонов и свежеиспеченных пончиков, слышу визги ее братьев-близнецов. Есть там и парень с голубой челкой, и короткий поцелуй в щеку ее подруги Магдалены. Со всем этим смешивается тихий звук скольжения дверей на корабле, ровный гул Воспитательных комнат.

Как странно, она думает о Харибде. И наверное, совсем не подозревает, что в ее сознание прокрались чужие, мои воспоминания. Что теперь у нас общие сны.

* * *

Когда мы заходим в парк, я достаю из кармана мячик Пеппер. Кладу его в «Турбо-метатель», целюсь и запускаю.

– Вау-у-у-у, смотри-ка!

Я поднимаю взгляд и вижу, как на нас глазеет группа подростков. Один из них застыл с поднятым цилиндриком в руке, выдыхая облачка пахнущего черникой пара. У молодой женской особи рядом с ним тоже рука зависла в воздухе: она собиралась бросить камень в урну, помеченную «Только собачьи отходы».

– Эй, Супергерл, запусти-ка его еще раз. Своим метателем.

– Ты видел, как далеко он улетел?

– Ее надо на Олимпийские игры отправить.

Пеппер срывается с места и бежит за мячиком на другой конец парка. Я прикидываю, что мне понадобится сделать примерно пятьдесят таких бросков, прежде чем собака устанет и захочет спать. Краем уха слышу, как подростки кричат и хлопают.

Пеппер перестает бежать за мячом, приседает и выпускает спиральную дымящуюся кучку.

– Эй, не забудь убрать за своей собакой, – слышу голос за своей спиной. – Подумай об окружающей среде, что ли!

– Помни, что тут мелкие играют. – Выдуватель черничного дыма указывает на собаку.

После этого я собираю отходы Пеппер в мешочек, на что ребята мне одобрительно кивают.

Я запускаю мячик снова, и в этот раз она бежит за ним еще ретивее. Вот только в этот раз не возвращается обратно. Я иду ее искать.

Я дохожу до верхней части парка и вижу там тоннель – трубу, сделанную из расписанного сверху камня. У входа в нее валяется розово-желтый мячик.

– Пеппер? – зову я.

Внутри – гнездо из одеял, стопка книг, пара ботинок, кусок картона. Пеппер тыкается носом в одеяла, толкает их лапой, виляет хвостом.

– Идем, – говорю я и наклоняюсь, чтобы схватить ее за ошейник. И тут гнездо из одеял шевелится.

– Ты бы в такую погоду пальто надела. – Мужчина машет мне рукой, и я замечаю, что у него не хватает двух пальцев. Культи заканчиваются сморщенными узлами. Пеппер тыкается в него носом, и он гладит ее. – Тебе хочется залезть в мои карманы, не так ли, девочка?

Он достает что-то из кармана пальто и кормит ее с руки.

Я осознаю, что это его дом. Рядом с постелью стоит небольшая стопка книг. Я читаю заголовки: «Война миров», «Франкенштейн». Самая верхняя – «О дивный новый мир».

– Прекрасная книга. Гениальная, но ужасающая, – говорит мужчина. – Ты читала? Все равно что заглянуть в будущее. – Он качает головой.

– Нет пока, – отвечаю я. Беру у него книгу и сканирую ее содержимое.

Достигнув последней страницы, я роняю ее так, словно она внезапно стала горячей. В ней рассказывается о мире, где детей приучают не испытывать эмоций и не развивать индивидуальность, где их выращивают в капсулах и подвергают модификациям. О мире, в котором их всех контролирует государство.

Мужчина хмурится:

– Ты в порядке? Присядь, дорогая.

Я не вижу ни одного места, пригодного для сидения, поэтому продолжаю стоять.

– Это все правда? – спрашиваю я. Успокаиваю дыхание. Эта книга. Эти люди. У меня такое ощущение, будто я вселилась сразу во множество человек, в их мир, в их мысли и чувства.

– Вполне может ей стать. Он знал, о чем он пишет… этот Хаксли. Некоторые называют его пророком.

Пророк. Тот, кто видит будущее.

– Только представь: жить в мире, где нет личного пространства, где государство полностью контролирует твои мысли. Мир, в котором тебя пытают, когда ты изъявляешь свободу воли. Я такого не потерплю. – Он трясет головой. – Я предпочитаю быть свободным. Имей в виду, здесь потихоньку тоже так становится.