Отзывы на книгу«Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества»

7 отзывов
kinojane
Оценил книгу

Эта книга с красивым названием и минималистичной обложкой совсем не о том, не о заявленном. Разве что первая глава, в которой описывается городское одиночество в стеклянных аквариумах кафе и кинотеатров, воспеваемое одним из моих любимых художников – Эдвардом Хоппером. Он невероятно пронзительно рисует пустоту и тщетность суеты сует. Автор вплетает мотивы своего и любого другого человеческого одиночества в канву его картин, кричащих об отчужденности и обособленности человека в большом городе. Только эта глава было созвучна моему сердцу.

Дальше была часть про Уорхола – уже менее интересный мне персонаж. Тем более Лэнг стала сбиваться на простой пересказ биографии с вкраплением подозрительно часто повторяющихся мыслей (ох уж эта самость и стигматизация на каждой странице) и речевых оборотов, всё это немного бездушно и механически, периодически теряя суть мысли. Дальше становилось все хуже: глава про фотографа Войнаровича, все искусство которого выражалось в том, что он наклеивал моделям лицо бунтаря Артюра Рэмбо, а потом шёл искать себя под мостом, где печально и нелегально совокуплялись сотни мужчин, актом свободной любви отрицая бессмысленность существования и бла-бла.

«Ну ладно» - подумала я, может, дальше будет что-то про одиночество, но следом шла глава про уборщика-затворника Генри Дарджерса, у которого в квартире после смерти нашли огромную, всю жизнь писавшуюся, книгу про маленьких девочек с...членами. И про то, как солдаты над ними издевались, насиловали и развешивали их на деревьях. По Лэнг это типа символизирует гимн противления насилию, до чего же иносказательно, как же глубоко надо копать, чтобы это увидеть! Это уже не одиночество, это полная изоляция от мира людей, полный отказ от социализации.

А про настоящих людей искусства нельзя написать? Как-то развить тему одиночества, а не одни деклассированные, с изломанной психикой, элементы превозносить? Неужели только нетрадиционная ориентация или психические отклонения отдаляют людей от других? Неужто других видов одиночества не существует и надо было посвящать 80 процентов книги людям с одинаковыми проблемами? Одиночество шире проблем с принятием другими твоей ориентации и половой самоидентефикации. Взять хотя бы одиночество с другими, в семье, в школе или на работе, в браке, в преддверие смерти, на войне или в безделии, в любви или дружбе. Оно несоизмеримо разнообразнее, а исследование Оливии чрезвычайно узко.

А автора уже не остановить, словно она добралась наконец до того, ради чего затевалась книга: дальше про оперного певца со СПИДом. И ещё про кого-то больного спидом. И обвинения, лозунги, на злобу дня: мол, долой дискриминацию! Притеснение геев, женщин (в особенности проституток!), вопиющее неуважение к наркоманам (это, признаться, тема свежая, еще не обкатанная)! Неужели я одна устала от этой волынки современности, которая уже поглотила мир кино и вот начинает покушение на книги? Вся эта остросоциальная тематика, обвинения в нетолерантности/сексизме/ неуважении меньшинств... Оливия, вы вообще помните, что не манифест писали, а исследование на тему одиночества? Мы вместе с Хоппером устало сокрушаемся, не глядя друг на друга в ночном кафе.

noctu
Оценил книгу

На последней встрече книжного клуба поделилась с любящей читать нон-фикшн знакомой разочарованием по поводу "Счастливого города" Чарльза Монтгомери, после чего она рассказала о прочтенной недавно по схожей теме книге - "Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества" Оливии Лэнг.Это исследование на стыке искусствоведения, психологии и личного опыта.

"Одинокий город" делится на три не совсем равнозначные части - истории жизней разных "аутсайдеров" от искусства (Эдварда Хоппера, Энди Уорхола, Клауса Номи, Генри Дарджера и Дэвида Войнаровича) соединяются с информацией о некоторых исследованиях одиночества (впрочем, очень скудный объем второго). Все это склеивается личной историей Оливии Лэнг, а какие-то ее переживания становятся подводкой к разным рассматриваемым явлениям. Она всегда присутствует в тексте как автор, perpetuum mobile сюжета, и сопереживающее героям существо, через интерес к их проблемам раскрывающая себя. Правда, она набросала свой портрет штрихами, не внеся чрезмерной ясности и не оставшись инкогнито.

С аннотации над книгой повисло чувство стыда, хотя, конечно, для современного человека стыдного там, пожалуй, не много. Соблазнившись обещаниями мужчины, она уезжает из Англии, от своей старой жизни, чтобы прощупать новый уровень одиночества в многоликом Нью-Йорке. Здесь она бок о бок живет с остывающими в архивах следами страдавших, чувствовавших и переживавших художников, фотографировавших от бедра и скрывавшихся за слоем грима в толпе почитателей. Они чувствовали себя отщепенцами, как показывает Лэнг, выпавшими, отчужденными, жаждавшими близости и ее избегающими. Такие разные, но схожие по духу. Они справлялись с этой психологической ношей, взваленной на них в детстве побоями, осознанием своей ориентации (зачастую, нетрадиционной) и прочими проблемами через искусство, выражение своего состояния и видения в творческой форме.

В книге много теплоты, которую Лэнг расточает на художников, что очень сильно контрастирует с холодными периодами одиночества всех и вся. Даже далекий от понимания этого направления в искусстве читатель, пожалуй, сможет прочувствовать тот интерес, который сподвиг Оливию Лэнг написать книгу. Однако рядом с теплотой соседствуют недомолвки, которые подпортили общее впечатление, и уже набившие оскомину темы вроде разных -измов. Даже так - недомолвки и усиление. В какой-то момент я стала сочувствовать Лэнг как жертве ужасной социальной катастрофы, а потом сказала себе: "Погоди-ка!". Белая женщина из хорошо развитого с разных точек зрения общества, с образованием и источником дохода, не имеющая серьезных проблем с деньгами и прочими моментами с чего-то строит из себя жертву. И вот тогда начало рушиться ощущение погружения, а на нёбе появилась липкая пленка сомнений. Рассказано все ладно и хорошо, но вывернуто наизнанку, где царит субъективизм. Лэнг пишет про одиночество, про то, как одиноким людям становится труднее взаимодействовать, покрываясь коркой сомнений и неуверенности, но сама активно пользуется соцсетями, встречается с друзьям, ходит по архивам... Моя мысль идет к тому, что проблемы героев книги - психологические (за исключением СПИДа, сопутствующих болезней и пулевого ранения), которые еще можно списать на уровень психологических знаний того времени и разные стигматизации в обществе. Лэнг же живет уже в наше время, все еще цепляясь за фрейдизм, говоря о тесноте гендера, подпитывая собственные проблемы, не решая их. Чувство одиночества и травмы сейчас решаемы, нужно только захотеть. И в какой-то момент я сказала себе, что мне не нравится то, чем Лэнг меня кормит. Получается, что автор сидит в грязной луже и не хочет из нее выбираться, или пишет нам об этой луже, а сама в ней не сидит, а только слегка промочила ноги.

Феномен одиночества, конечно, "Одинокий город" не раскрывает. За этим нужно идти в другое место. Он поднимает вопросы, на которые мы с вами дадим разные ответы. Замечу только, что эмоциональное чтение здесь будет идти плохо, если не резонировать со всеми героями, если не попасть на одну волну с автором. Вспоминается фраза из "Степного волка", но довольно мне уже везде за собой тянуть Гессе.

xbohx
Оценил книгу
Одиноким можно быть где угодно, но у одиночества городской жизни, в окружении миллионов людей, есть особый привкус.

Оливия Лэнг переехала из Великобритании в США к мужчине, но отношения не сложились, и она осталась в чужом городе одна. Состояние одиночества привело ее к исследованию этого самого состояния: как оно влияет на людей, воздействует негативно или наоборот позитивно, откуда возникает. Проанализировав истории некоторых известных людей мира искусства, она пришла к выводу, что одиночество носит не только деструктивный характер для личности, ведь оно также может помогать развивать творческие навыки. Сознательно или нет, но люди вдохновляются одиночеством, впускают его вглубь себя и дают творить от своего имени.
Среди личностей, рассмотренных в книге, художник Эдвард Хоппер, икона поп-арта Энди Уорхол, художница и писательница Валери Соланас (совершившая покушение на Уорхола), фотограф Дэвид Войнарович. Про всех, кроме Уорхола, я слышала впервые, так что мне было вдвойне интересней знакомиться с их историями. Приготовьтесь гуглить названия картин. Для меня, например, почти все они были открытием (ну да, я не большой знаток изобразительного искусства, но Моне от Мане отличаю). Немного затрагивается в книге и вопрос так называемого “одиночества в сети”.

Одиночество, вызванное виртуальным отчуждением, столь же болезненно, сколь и то, что возникает от общения в настоящей жизни, — такой же горестный шквал эмоций, какой почти кто угодно в Сети так или иначе переживал.

Книга не только об одиночестве, она еще и об искусстве, о принятии себя и о самореализации. И очередное напоминание о том, что толпы людей вокруг (поклонников, друзей) не сделают вас счастливее, потому что главное не то, как принимают вас они, а то, как принимаете себя вы.

street_spirit
Оценил книгу

Лэнг в книге - это я в терминальном пограничье 2016/17 года, этими словами: "Я очень хотела не быть там, где находилась. По правде сказать, беда состояла вот в чем: то, где я была, не находилось нигде. Жизнь казалась мне пустой и ненастоящей, до позорного истончившейся, — так стыдятся носить запятнанную или ветхую одежду. Я ощущала себя так, будто мне угрожает исчезновение, хотя в то же время все мои чувства были такими оголенными и чрезмерными, что я частенько жалела, что не могу полностью расстаться с собой, хотя бы на несколько месяцев, пока не поутихнет внутри".

Хоппер - это слова его жены: "Любой разговор со мной - и взгляд у него устремляется к часам. Все равно что отвлекать на себя внимание дорогого специалиста", вызвавшие усмешку, ведь в этом есть что-то тенденциозное, паттерн, присущий и тебе, дорогая, отчего особенно противно.

Уорхол - это мой любимый нелюбимый художник, я читаю его "Философию" и мне слегка полегче жить, я читаю эпизод в "Please, kill me", где Энди ссорится с Лу, где в Энди стреляют, он попадает в больницу, Лу стремается ему звонить, а когда звонит, Энди спрашивает "Почему ты не пришел?" и мне очень, очень-очень больно. Лэнг упоминает, что Энди мечтал стать машиной. Я думаю, присутствуй он в 2018 году, то хотел бы стать нейросетью, прямо как я.

Войнарович - это человек, чье "лицо" я храню. Вот. Я часто сохраняю лица, но, как в случае с Войнаровичем, не всегда интересуюсь, кому они принадлежат. Иногда достаточно просто смотреть.

Дарджер - это такой Босх для младенчиков. Я читала о нем когда-то давно, рассматривала в интернетах его работы, потому всю эту главу меня больше занимала мысль о том, как люди склонны поэтизировать психические расстройства. Лэнг постоянно ходит кругами по поводу того, сумасшедшим ли был Дарджер или ну вот просто таким особенным. Как будто нельзя сказать "да, он душевнобольной, а еще талантливый". Как будто одно должно исключать другое, как будто безумие должно нивелировать ценность созданного, чем безумнее человек, тем бесполезнее его искусство. Тем сложнее выказывать симпатию, да? Ведь одно дело, когда художник одинокий маргинал, а другое - когда, как вариант, сумасшедший педофил? Про Дарджера есть такие теории. Но мы о нем напишем, на всякий случай обозначая нашу тревожность на этот счет размышлениями о том, что это искусство одинокого и непонятого человека. Так вот, друзья, не стоит слишком увлекаться лавированием между ничего не значащими метафоричными выражениями, а то так можно всё накрыть могильной плитой двойных стандартов. Лэнг говорит о частном как социально-политическом, а вот Дарджер из этого контекста как-то выпадает, выскользает между обтекаемых формулировок. До предельного специфичен как герой для Лэнг, видимо.

На главе про Клауса Номи я плакала. Не навзрыд, конечно, но прослезилась, что называется, actual tears. Даже не помню, когда в последний раз подобное со мной происходило во время чтения. Пришлось выдыхать, а потом опять вдыхать и смотреть в потолок и вот это все. Номи умер от СПИДа в начале 80х. Я отдавала себе отчет, что когда СПИД появился, он казался эпидемией тотальной, чем-то вроде чумы, только хуже, я понимала, что эта болезнь позиционировалась, как болезнь геев, наркоманов и проституток, но я очень недооценивала степень стигматизации больных. Не знаю, что сказать, кроме того, что все описанное сильно на меня подействовало.

В целом, я ожидала от этой книги чего-то более личного. Да, я тоже иногда зачем-то торчу в твиттере и порой меня воротит "таскать за собой женское тело" и все, что с ним связано. Мне понятно и близко все, о чем говорит Лэнг. И все-таки. И все-таки, ее герои звучали глубже и содержательней, чем она сама. Возможно потому, что они обитали в совсем иных областях одиночества?

qwertyuiop12020
Оценил книгу

О чем: об одиночестве, месте и роли человека в мегаполисе, о жизни шести ярчайших персон в искусстве XX века, о любви к искусству и немного о социальных исследованиях природы одиночества.
Для кого: для тех, кто чувствует себя не на своем месте; тем, кому интересны истории из жизни известных людей; а также для тех, кто хочет разбираться в искусстве, но не знает, с чего начать.

"Одинокий город" - небольшая по объему, хорошо структурированная книга. Из 8-ми глав, шесть посвящены Эдварду Хопперу, Энди Уорхолу, Дэвиду Войнаровичу, Генри Дарджеру, Клаусу Номи и Джошу Хэррису, каждому по главе. У Оливии Лэнг получилось представить каждого из них сложной и объемной личностью, не скатиться в скучные биографические сводки, и поговорить с читателем об одиночестве, в том числе и о своем собственном.

Приведу примеры.

Лэнг размышляет о важности речи для одиноких, потому что тактильная связь, объятья и поцелуи становятся недоступными, и подтверждает свои мысли биографией Энди Уорхола. Художник испытывал проблемы с речью все жизнь, откровенничал только со своей "женой" - магнитофоном, при этом стал отличным интервьюером и основал журнал Interview.

Или вот глава, которая начинается с рассуждений Лэнг о странности жизни в съемной квартире:

...жизни среди чьих-то чужих вещей, в доме, который создал кто-то другой и давно уже съехал.

Шаг за шагом автор подойдет к истории Генри Дарджера, художника, который рисовал и никому не показывал свои картины. Картины нашлись случайно. После смерти Дарджера его арендодатель обнаружил в квартире настоящий склад произведений искусства (художественная ценность была подтверждена позднее). Но сильнее всего Оливию Лэнг поразили дневники художника.

Меня же больше остальных поразила история жизни и смерти (и перфоманса после смерти) Дэвида Войнаровича. Пересказывать не буду, прочтите сами.

Удивительно, но текст об одиночестве и отчужденности от мира не вгоняет в тоску, знакомит с единомышленником, дарит восхитительные минуты бесед и влюбляет в американское искусство второй половины XX века.

Анонимный читатель
Оценил книгу

«Если б я могла облечь в слова то, что чувствовала, получился бы младенческий крик: "Я не хочу быть одна. Я хочу быть кому-нибудь нужной. Мне одиноко. Мне страшно. Мне надо, чтобы меня любили, прикасались ко мне, обнимали"».<br /><br />Чтобы понимать и создавать искусство, нужно стать по-настоящему одиноким, потерять всё, что связывало тебя с обществом и внешним миром. Истинное искусство не может быть здоровым. Оно должно просачиваться, пробиваться из недр глубокого, почти осязаемого чувства покинутости, словно цветок, растущий сквозь асфальт. Кто-то отрекается от людей по своему желанию, а кого-то изолирует общество, оставляя умирать на периферии мира, оплевывая все то, что когда-то являлось личностью.<br /><br />Что объединяет Энди Уорхолла, Дэвида Войнаровича, Клауса Номи и Оливию Лэнг, автора книги? Всепоглощающее, обволакивающее, цепляющее за горло одиночество. Они стали отверженными, потеряли собственное "я" посреди одинокого безразличного пространства, именуемого городом.<br /><br />Эта книга - нерасплетенный клубок тем, сердцевиной которого является общество, его предрассудки его жестокость ко всем "неправильным", "нетаким", "непохожим на других".<br /><br />Оливия Лэнг приехала в Нью-Йорк, чтобы зажить счастливой жизнью с любимым человеком, но в итоге оказывается отверженной и покинутой в неизвестном городе - не к кому обратиться, некого позвать на помощь. Не ощущая физической близости, теряясь в закоулках собственных мыслей, она постепенно начинает исследование о таких же, как она - отвергнутых, изолируемых, покинутых всеми. Среди них художники, фотографы, музыканты. Их одиночество усугубляется стигматизацией - намеренной изоляцией по причине расы, сексуальной ориентации или только зарождающейся в 1980-е эпидемии "болезни геев" - СПИДа - пугающего своей непредсказуемостью даже самих врачей.<br /><br />Они становятся "новым классом изгоев" - изгоями внутри стигматизируемой, изолируемой группы. Парадоксально, что в самом демократичном уголке земли становится небезопасно появляться на улице, если ты гей или если ты странный, не такой как все. Всю это боль "изгои" выражают через искусство: Энди Уорхолл стремится к механизации, обыденности, одинаковости сквозь исккусство поп-арта, Дэвид Войнарович отражает несправедливость посредством фильмов и фотографий, Клаус Нуми наоборот подчеркивает свою инаковость, он ходит по сцене невесомым существом, инопланетянином, пока сам не растворяется в молекулах, первый из всех поверженный СПИДом.<br /><br />Книга тяжелая, болезненная, но, безусловно, нужная, особенно сейчас. Плавно переходя к современности, Оливия Лэнг касается темы одиночества в сети, способности интернета усугублять разобщенность и без того отчаянно одинокого общества.<br /><br />"Безопасные города, чистые города, богатые города, города, что делаются всё более одинаковыми, — за риторикой Оперативной группы улучшения качества жизни таится страх грязи и заражения, нежелание позволить сосуществовать разным формам жизни. А это значит, что города перестают быть местами связи, где взаимодействуют очень разные люди, — и становятся пространствами, похожими на изоляторы, где подобное гнездится с подобным."<br /><br />Пропустив через себя этот болезненный опыт, Оливия приходит к ценному выводу. Одиночество - это то, что делает нас живыми, поэтому его не стоит стыдиться словно чумной болезни. Именно общество наделяет нас ярлыками, выталкивает на обочину жизни - и никому не дано предугадать, кто следующий окажется за бортом. Невозможно противостоять обществу, как невозможно ужиться в нем без внутренней целостности, без ощущения значимости своего "я".<br /><br />Признать себя, склеить себя по кусочкам, со всеми своими изъянами и недостатками - это единственная возможность остаться на борту.

Наташа Вражнова
Оценил книгу

Потрясающая книга.