внутриутробного существования, когда мы обитали в тепле чужого тела, когда не было разницы и сепарации между объектом любви и самим собой, а значит, невозможно было испытать потерю или потребность.
При таком видении мира самоотречение, молчание, воздержание — главные спутники запертых «в чулане» — означают не уход от жизни, но путь в свободный мир духовности, где, выражаясь красивыми словами «Сутры сердца», «форма — это лишь пустота, а пустота — одна лишь форма». Свобода — в отказе от материального мира.
На первый взгляд они кажутся полными противоположностями, но между Мартин и Райхом можно провести много странных параллелей. Оба искали возможности контакта между людьми и хотели сделать его доступным для всего человечества. Они оба мечтали объединить людей посредством некой универсальной любви, но оба страдали от паранойи, не дававшей им воплотить свои мечты в жизнь; может, по этой причине их аппараты освобождения — решетка, оргонный аккумулятор — принимали парадоксальные формы клеток, камер, чуланов.