Цитаты из книг автора «Оливия Лейк»

Красивая, глаз не оторвать, но я кремень. Я ей не член, приделанный к мужчине, даже если думает иначе.

Том ждет, – прошептала она, когда пальцы нырнули меж ее ног, ласково поглаживая и заново возбуждая. – Подождет, или ты хочешь, чтобы я ушел? – Не хочу, – тихо ответила Трейси, притягивая его к себе, целуя горячо, вкладывая себя в простое касание губ. Марко резко подхватил ее под спину и, устроив у себя на коленях, серьезно спросил: – А чего ты хочешь? Скажи мне? И она ответила, поставила его перед выбором, чего раньше никогда себе не позволяла. – Останься со мной, – она обсыпала его лицо короткими поцелуями, искренними, исступленными. – Останься. – Трейси выдернула рубашку из брюк. – Останься хотя бы до утра. Марко перевернул ее, подминая под себя и сбрасывая рубашку. Этой ночью он не вернулся к жене.

Мы уже завтра улетаем, потерпи. Он провел рукой ей по спине, распуская волосы, целуя шею. – Сколько здесь пуговиц! – изумился он, лаская обтянутую гладкой тканью круглую вертикальную стайку. – Помочь? – Помоги, – ответила Трейси, напрочь забывая, что для удобства одиноких девушек сбоку вшита молния.

Так что насчет Кубы? – На этот раз Марко поцеловал ее в губы, завлекающе, с обещанием удовольствия. – Океан, – снова поцелуй, – солнце, – еще один, – я, конечно же. Это комплексная сделка, – пошутил он, но в глазах не было и тени улыбки. Марко желал видеть ее рядом и отказ принимать не собирался.

А ты не забудь про визит к врачу – Неужели волнуешься? – Нет, просто не хочу, чтобы тебе стало хуже в моей постели. Это может навредить моей женской репутации. Марко напрягся – Трейси мгновенно ощутила, как мышцы под ее руками сделались стальными, а игривое настроение, в котором он прибывал самого утра, испарилось. Она осторожно провела ладонями по лацканам пиджака, успокаивая его. – Если бы мне пришлось выбирать как умереть, то твоя постель однозначно была бы первой в списке, и плевать на твою женскую репутацию, – с обманчивой мягкостью закончил Марко.

Как ты? – тихо спросила она, подходя ближе. – Жив только твоей заботой. Трейси поджала губы – сочувствия к раненому поубавилось. Раз у него хватает сил бросаться остротами – значит, жить определенно будет!

Мальвина специально под меня создана: оживаю я с ней, силой наполняюсь. Оргазмом захлебывается не только мое тело, я даже в голове кончаю. А я скроен под нее: рассекаю упругую мягкую теплоту и тает она, соком истекает, как спелый персик.

Дым! – друзья тоже в сборе. Дина пришла с… Барсовым. Катя с ней сдружилась по работе, но семьями дружить – увольте. Никаких Полонских плюс Барсовы. Ладно, раз в год буду терпеть его. – Ты как репей на заднице, – цедил, улыбаясь. – Прилип, хрен отдерешь. – У тебя такой волосатый зад?! – картинно удивился Барсов. Он тоже улыбался, сволочь. – Расслабься, – и кивнул на наших женщин, – девочки сдружились. Придется терпеть. – Точно, юбилей все же.

Мы приехали в ближайший перинатальный центр, и это был тот случай, когда я без всякой деликатности затыкал деньгами всевозможные препоны, главная из которых: мне нельзя находиться в родильном отделении, тем более в операционной. Окей, не буду, я рядом посижу: мне прямо в коридоре накладывали гипс на руку и ногу, голову забинтовали. Обезболивающее вкололи, но я не чувствовал боли физической – меня моральная терзала: если с моей любимой Мальвиной что-то случится… Если с ребенком… Тогда сразу можно вздернуться. Простить себя не смогу.

Я достала из сумочки сложенный пополам листок, переданный психологом. Его составил Вадим. Что же там… Я понял, что идиот. Прочитала и смехом чуть не подавилась. Очень спорное положительное изменение! Я понял, что разбрасывать вещи по дому совсем не комфортно, особенно носки.